Масако постаралась побыстрее закончить разговор. Настроение упало. Ей вдруг пришло в голову, что было бы лучше, если бы Яои сама разбиралась со своими проблемами. Теперь же она вела себя так, как будто совсем забыла, что убила мужа. Впрочем, возможно, именно это отсутствие чувства вины и помогло ей выйти сухой из воды. Однако еще сильнее, чем глупость подруги, Масако угнетало предательство сына. Надо же, впервые за целый год открыл рот — и как раз в тот момент, когда в доме появился полицейский! Она понимала — Нобуки хотел наказать мать за равнодушие и отстраненность, но разве так можно? В чем ее вина? И на работе, и дома она делала все, что могла, и вот чем отплатил сын. Не благодарностью, а предательством, ударом в спину. Она зажмурилась и крепко вцепилась пальцами в обивку дивана, чтобы удержать рвущийся наружу крик отчаяния.
Однажды, давно, она сравнила свою карьеру в «Кредите и заёме» с пустой, работающей вхолостую стиральной машиной, а теперь поняла, что то же самое сравнение вполне подходит и к ее семейной жизни. Но если так, тогда в чем смысл существования? Ради чего потрачены годы? На что ушли силы? Зачем принесены жертвы? Ей хотелось кричать от горя, видя то, во что она превратилась, кем стала — усталая, постаревшая, опустившаяся женщина. Поэтому Масако и выбрала ночную смену — чтобы спать днем и работать ночью, двигаться, не останавливаться, изматывать себя, чтобы не оставалось сил и времени думать. Однако такая жизнь в стороне от семьи лишь усиливала ощущение неустроенности, ненужности, лишь распаляла злость. И вот теперь она оказалась в положении, когда уже никто не мог помочь — ни Йосики, ни Нобуки, никто.
Теперь Масако поняла, почему переступила черту. Раньше она не сознавала, что именно отчаяние толкает ее в спину, заставляя искать выход из этого мира. Вот почему она помогла Яои, вот в чем был ее мотив. И что же? Что ждало ее за гранью? Ничего. В том-то все и дело.
Масако посмотрела на свои белые руки, на вцепившиеся в обивку пальцы. Если за ней придут, если ее арестуют, то все равно никогда не смогут понять, зачем она сделала это, что толкало ее.
Двери закрылись. Она осталась совсем одна.
5
Имаи промокнул платком вспотевшее лицо. Узкая улочка, по которой он шел, наверное, была когда-то тропинкой меж рисовыми полями, но теперь по обе стороны стояли маленькие обветшавшие домики, которых не коснулись происходящие вокруг перемены. Судя по крытым жестью крышам, обшарпанным деревянным дверям и ржавым желобам, простояли они никак не меньше тридцати лет и выглядели шаткими и ненадежными. Казалось, достаточно одной брошенной ненароком спички или крепкого порыва ветра, чтобы все это напоминание о прошлом исчезло в пламени или превратилось в кучки развалин.
Кунигаса, детектив из центрального управления, придерживался мнения, что Кэндзи Ямамото убил не кто иной, как Сатакэ, владелец казино, в которое нередко захаживал Ямамото. Сейчас подозреваемый сидел за решеткой. Имаи, однако, мнение коллеги не разделял, а потому продолжал собственное расследование. Получив сведения о прошлом Сатакэ, Кунигаса сосредоточил внимание на Кабуки-Тё, а вот Имаи что-то по-прежнему влекло к вдове убитого, Яои Ямамото.
Инстинкт подсказывал ему, что ключ к убийству находится у нее.
Он остановился, вытащил блокнот и стал перелистывать страницы, не обращая внимания на удивленные взгляды возвращавшихся из бассейна школьников.
Предположим, госпожа Ямамото все же убила мужа. Соседи утверждали, что супруги постоянно ругались, так что мотив у нее был. Каждый способен на убийство в состоянии аффекта. Но могла ли сделать это такая хрупкая женщина, как Яои. Да, но только в том случае, если он был пьян или спал. Кэндзи Ямамото ушел из казино в районе Синдзюку около десяти вечера, и на дорогу ему понадобилось никак не меньше часа, даже если он отправился домой сразу, а за это время эффект действия алкоголя должен значительно ослабнуть. Если они подрались и дело закончилось убийством, соседи или дети обязательно услышали бы какой-то шум. Никто, однако, ничего не слышал. Полиции также не удалось найти ни одного свидетеля, который бы видел Кэндзи Ямамото после того, как тот ушел из клуба.
И все-таки предположим, что жена каким-то образом ухитрилась убить мужа и как ни в чем не бывало отправиться на работу. Тогда кто занялся телом? Ванная в доме Ямамото слишком мала, да и эксперты-криминалисты ничего в ней не обнаружили. Допустим, кто-то решился ей помочь. Кто-то из подруг по работе. Имаи знал — женщины на такое способны. Мало того, в их натуре есть что-то вроде склонности к этому. Просматривая архивные дела, он обнаружил две черты, общие для всех подобных случаев. Первая — преступления выглядели непреднамеренными, результатом случайного стечения обстоятельств. Вторая — в них отчетливо проявлялось то, что называется женской солидарностью.
Когда женщина совершает непредумышленное убийство, перед ней встает проблема: что делать с телом. По причине физической слабости она не может убрать его сама, поэтому зачастую ей ничего не остается, как разрезать труп на куски. Мужчины тоже порой расчленяют тело, но делают это обычно для того, чтобы затруднить опознание жертвы или в силу некоего извращенного влечения; у женщин же на первом месте чисто практическая цель. Чаще всего расчленение указывает на то, что преступление было непредумышленным. Имаи читал дело об убийстве одного парикмахера в Фукуоке; женщина призналась полиции, что все произошло почти случайно, а потом она не смогла убрать тело, так что порубила его и увезла куски в лес.
Знал Имаи и то, что женщинами, выступавшими в роли сообщниц, обычно движет сочувствие к убийце. Так одна мать помогла убившей мужа дочери, потому что сочла ее поступок оправданным — мужчина пил и давал волю кулакам. Детектив помнил и еще один случай, когда две женщины, сговорившись, убили мужа одной из них, разрезали тело, а потом выбросили части в реку. Несчастный, должно быть, действительно заслуживал наказания — хотя, конечно, и не столь жестокого, — потому что, даже будучи арестованными, убийцы упорно твердили, что не сделали ничего плохого.
Проводя много времени на кухне, женщины привыкают как к виду крови, так и к обращению с ножами и мясом. Знают они и что делать с мусором. Для них, в отличие от мужчин, жизнь и смерть не отвлеченные, а вполне осязаемые понятия, что позволяет им выдерживать самые неприятные процессы.
Предположим далее, что женщина, с которой он только что разговаривал, Масако Катори, решила помочь подруге избавиться от тела. Имаи представил ее спокойное, умное лицо и большую ванную. У госпожи Катори есть машина, есть водительские права, а кроме того, Яои Ямамото звонила ей в тот вечер. Допустим также, что то был отчаянный призыв о помощи женщины, только что убившей своего мужа. Катори заезжает к ней по пути на работу, и они переносят тело в ее машину. Однако обе появились на фабрике в положенное время и вели себя вполне естественно, как и две их подруги, Йоси Адзума и Кунико Дзэноути. Все получается уж слишком дерзко, слишком смело, слишком спланировано и противоречит его теории о непредумышленном убийстве.
