— Верно. Но что нам делать с поручителем? Им был ваш муж, а теперь его нет.
Хотя Тэцуи проработал на прежнем месте всего пару лет, его прежняя компания считалась вполне платежеспособной, имела хорошую репутацию, и именно это послужило основанием для того, чтобы «Центр миллиона потребителей» предоставил Кунико кредит в восемьсот тысяч йен. Женщина, похоже, не отдавала себе отчета в том, что делает, и находилась под впечатлением, что достаточно лишь произнести волшебное слово, потереть лампу Аладдина, и деньги появятся сами собой, ниоткуда.
На самом же деле, если бы ее муж, официальный или нет, не выступил в качестве поручителя, они никогда не дали бы ей никакого кредита. Теперь, когда сожитель бросил работу и исчез в неизвестном направлении, «Центр» потерял единственную реальную перспективу вернуть долг. Ее глупость не только раздражала, но и приводила Дзюмондзи в ярость. Он едва сдерживался, чтобы не заорать на нее. И какой только идиот мог дать деньги такой дуре?
— Не знаю, у меня никого нет, — неуверенно пробормотала Кунико.
Было ясно, что она просто не думала об этом.
— Ваши родители живут на Хоккайдо, не так ли? — спросил Дзюмондзи, заглядывая в анкету, которую принес с собой в «дипломате». Там значились их адрес и место работы, но графа «другие родственники» пустовала.
— Да, отец живет на Хоккайдо, но он очень болен.
— Уверен, если бы он узнал, в каком положении оказалась его дочь, то не отказался бы помочь.
— Боюсь, об этом не может быть и речи. Он то ложится в больницу, то выходит, да и, в любом случае, денег у него нет.
— Что ж, тогда поищите кого-то еще. Не имеет значения кого. Поручителем может быть не только родственник, но и Друг или подруга. Нам нужна лишь подпись и отметка о месте работы.
— К сожалению, у меня нет никого, к кому можно было бы обратиться с подобной просьбой.
— Да, ситуация довольно неприятная. — Дзюмондзи преувеличенно тяжело вздохнул. — Вы ведь еще продолжаете платить за машину, не так ли?
— Да, уже два… нет, три года.
— А как с другими займами? — спросил он.
— Стараюсь обходиться без них.
Она ответила совершенно легкомысленно, не думая, но Дзюмондзи заметил, как, едва произнеся эти слова, женщина вдруг побледнела. Ее рука с сигаретой замерла над пепельницей, а взгляд словно приклеился к проходящей мимо с бифштексом официантке. Лоб Кунико моментально покрылся тонкой маслянистой пленкой пота. «Странно», — подумал он.
— Вы в порядке?
— Да… да, — ответила она. — Просто мне немного не по себе от… от мяса.
— Вы вегетарианка?
— Нет, но… я плохо переношу вид мяса.
— О, вот уж не подумал бы, что вы такая чувствительная, — заметил Дзюмондзи, отбрасывая притворную вежливость, и тут же попытался исправить резкость улыбкой, хотя и понимал, что уже не может скрывать свое истинное к ней отношение.
Единственная проблема теперь заключалась в том, как заставить платить эту тупую сучку, которая, похоже, все еще не понимает, какие неприятности ей угрожают. Конечно, в случае необходимости он мог бы заставить ее работать в каком-нибудь баре, но с такой физиономией, с такой внешностью рассчитывать на многое не приходилось. Лучше всего было бы отыскать кого-то, может быть другого ростовщика, кто мог бы взять на себя ее долги, но теперь, когда ее муж исчез, найти таких идиотов было не так-то просто. Значит, остается только попытаться выйти на след ее сожителя. Представив, какие с этим связаны проблемы, Дзюмондзи стиснул зубы, чтобы не выругаться.
Кунико вдруг подняла голову.
— Знаете, я, пожалуй, могу рассчитывать на хорошие деньги. В ближайшее время. И конечно, начну подыскивать дневную работу. Прямо сейчас.
— Вы ожидаете поступления денег? Откуда же? Другая работа?
— Ну, что-то вроде этого.
— И на сколько же вы рассчитываете?
— Думаю, получу не меньше двухсот тысяч йен.
Вот как? Откуда же такое богатство? А может, просто блефует? Глаза у нее бегали, как будто она что-то скрывала. Дзюмондзи показалось, что в них появился какой-то странный, немного зловещий блеск.
Довольно давно занимаясь сбором денег, Дзюмондзи время от времени встречал опасных, отчаянных, готовых на все людей. Он знавал мужчин, которые, будучи не в состоянии вернуть долг, шли на ограбление или мошенничество, видел и таких, которые, когда их загоняли в угол, могли огрызнуться, пойти на самые крайние меры. Но Кунико вряд ли принадлежала к такому типу; он не ощущал затаившейся в ней опасности, хотя что-то было… Что? Вообще-то такой взгляд ему уже попадался. Однажды. Он порылся в памяти, и перед ним встало лицо женщины, которая после визита Дзюмондзи и еще нескольких парней написала письмо с перечислением всех обрушившихся на нее несчастий, а потом сбросила с моста своего ребенка и покончила с собой. Подобные люди никогда не замечают собственных ошибок и просчетов, зато убеждают себя в том, что все вокруг объединились против них. Стоит только человеку поддаться паранойе, как ему уже наплевать на окружающих, на тех ни в чем не повинных посторонних, которых он втягивает в свою опасную игру.
Распознав в Кунико эту скрытую черту, Дзюмондзи отвел глаза, успокоив взгляд созерцанием леггинсов и соблазнительных бедер покуривающих за соседним столиком старшеклассниц.
— Дзюмондзи-сан, думаю, я смогу получить даже пятьсот тысяч, — хихикнула Кунико.
— Вы имеете в виду некий регулярный доход?
— Не совсем так, но все же рассчитывать можно.
Интересно, подумал он, похоже, у нее есть секретный источник. Может быть, какой-то старичок, с которым она забавляется втайне от всех. Впрочем, Дзюмондзи не было никакого дела до того, откуда возьмутся деньги, главное — чтобы они взялись. Поэтому он решил не расспрашивать дальше, не пытаться выяснять что-то еще. Если она найдет поручителя, ему останется только следить за своевременным поступлением платежей.
— Хорошо. Раз уж вы вошли в график, то давайте на этом пока и остановимся. Договоримся так: завтра или послезавтра вы зайдете ко мне в офис и принесете вот эту форму с подписью и печатью вашего нового поручителя.
Он протянул ей чистый бланк.
— А это так уж обязательно? — недовольно надув губы, спросила она. — Зачем поручитель, если я принесу деньги?
— Извините, но таков порядок, и я вынужден настоятельно вас просить.
Постарайтесь найти кого-нибудь завтра или послезавтра.
Кунико неохотно кивнула.
— Вот и хорошо, тогда я пойду, — сказал Дзюмондзи.
— О… — пробормотала она, не поднимая головы и нервно облизывая губы, как будто пыталась распробовать помаду на вкус.
— Извините.
Он взял счет и поднялся. Кунико взглянула на него, и Дзюмондзи сразу понял — она разочарована тем, что он не предложил подвезти ее домой. Тем не менее он повернулся и пошел к выходу, сожалея разве что о мелочи, потраченной на кофе. За дверью Дзюмондзи остановился и смахнул с пиджака невидимую соринку — жест вошел в привычку, потому что после встречи с должниками всегда появлялось неприятное ощущение, словно к нему прилипла их грязь.
Дело было не в том, что Дзюмондзи не нравилась работа. Большинство из тех, с кем приходилось иметь дело, прекрасно понимали, что увильнуть от долга не получится, и просто пытались выиграть время. В таких случаях надо всего лишь не выпускать подопечных из виду, предугадывать их действия и, поймав в нужный момент, вытряхнуть деньги. Иногда погоня за неплательщиком даже превращалась в увлекательную игру.
