Рубрика: Классика

Душа

Нейлоновый век — 3 I. Потайной ящик Парижа «Дракула — дурак», «Ай да Дракула!», «Дракула — бабник». Вдоль всего коридора, насквозь прорезавшего дом, эти надписи повторялись, как

Когда я умирала

Мы с Джулом идем тропинкой через поле, друг за другом. Я впереди на пять шагов, но, если посмотреть от хлопкового сарая, видно будет, что растрепанная и мятая соломенная шляпа Джула — на голову выше моей.

«Был май…»

Записки покойника — 2 Был май. Прекрасный месяц май. Я шел по переулку, по тому самому, где помещается Театр. Это был отличный, гладкий, любимый переулок,

Шум и ярость

Через забор, в просветы густых завитков, мне было видно, как они бьют. Идут к флажку, и я пошел забором. Ластер ищет в траве под деревом в цвету. Вытащили флажок, бьют. Вставили назад флажок, пошли на гладкое, один ударил, и другой ударил.

Помпадуры и помпадурши

Молодые наши помпадуры очень часто обращаются ко мне за разъяснениями, как в том или в другом случае следует поступить. Обращения эти ставят меня в большое затруднение, ибо у меня нет ни секретарей, ни канцелярии, вследствие чего большую часть писем я бываю вынужден оставлять без ответа.

Смерть в кредит

Потребовалось почти шестьдесят лет, чтобы «Смерть в кредит» была опубликована в Рос-сии. Благодаря таланту и упорству переводчицы Маруси Климовой (Татьяны Кондратович) рус-ская публика сможет наконец открыть для себя это важнейшее произведение Селина, которое единодушно считается одним из самых значительных французских романов XX века.

Выигрыши

Ф. Достоевский, «Идиот», ч. IV, гл. I ПРОЛОГ I «Маркиза вышла в пять, — подумал Карлос Лопес. — Где, черт побери, я читал это?» Они сидели в «Лондоне», на углу Перу и Авениды, было десять минут шестого.