Английские линкоры, сбавив ход и миновав выявленные лоцманами искусственные мели, входили в бухту. А форт Осама пока молчал.
«Сварог», вышедший на удобную огневую позицию раньше прочих, сразу же показал англичанам разницу между количеством и качеством. Канониры на чёрно-золотом линкоре очень хорошо знали своё дело, и даже одиночными выстрелами — залпом боялись стрелять, чтобы повреждённый корпус не расселся — достигли почти такого же эффекта, как противник массированными залпами.
Казалось бы, мастерство пиратских канониров по любой логике должно было победить английскую спесь. «Сент-Джеймс» произвёл один-единственный залп. Но… Вот тут вмешался его величество случай. Залп английского флагмана чертовски точно совпал по времени с выстрелом «Сварога». Фугас влепился в корпус «Сент-Джеймса» аккурат у орудийного порта стальной пушки — самой ближней к корме по правому борту. Взрывом разворотило обшивку, убило нескольких канониров, сместило ствол пушки градусов на двадцать вправо. И надо же такому случиться, чтобы она в эту секунду выстрелила!… Запал, в отличие от аналогичных пушек на кораблях Сен-Доменга, был сделан по старинке — картуз, дырка в стволе, рожок с порохом у канонира да тлеющий фитиль. От зажигания пороха на полке до собственно выстрела проходило около двух секунд, если не больше. Вот они и сказались, эти секунды. Но на такую случайность можно было бы спокойно махнуть рукой, если бы не воистину дьявольская шутка судьбы: снаряд из этой пушки лёг точно в крюйт-камеру шедшего слева-сзади от «Сварога» «Бесстрашного»… Фрегат ещё не успели перестроить. А толстые защитные переборки крюйт-камер от тяжёлых конических снарядов спасали не всегда…
«Влад!!!»
Галка почувствовала, как настил палубы уходит из-под ног. Нет, она не падала. И «Гардарика», даже получившая значительные повреждения, не собиралась пока переворачиваться вверх килем. Просто уже в который раз Галка вот так теряла близких людей, и ничего не могла при этом поделать.
Ничего. Кроме одного: отомстить.
— Лево на борт! — крикнула она — страшная, всклокоченная, точь-в-точь ведьма с Лысой горы. — Пьер, разрывными, по замыкающему!… Огонь!
Четыре стальные пушки рявкнули… и палубный настил вдруг затрещал, вздуваясь изнутри. Из ближайшего люка вырвался язык пламени. В солидную дыру, образовавшуюся в правом борту, вывалились два полных, ещё не вскрытых снарядных ящика и один начатый… За грохотом взрыва сперва никто не расслышал крики людей. А для Галки вообще всё прошло без звука. Будто фонограмму выключили, оставив одну картинку… Вот Хайме сунулся вниз и вернулся на палубу с таким лицом, будто сейчас перебили всех его родичей.
— Капитан! — закричал он. — Капитан, пушку разорвало!
Вот это оказалось первым, что Галка расслышала после взрыва.
— Где Пьер? Что с Пьером? — крикнула она в ответ.
Хайме молча сделал жест, не оставивший ни малейшей надежды.
«Теперь и Пьер… Не многовато ли?»
— Там почти весь остаток снарядов порвало или за борт выкинуло, — продолжал Хайме. — Как мы сейчас всем кораблём на небеса не взлетели, сам не пойму… Чем дальше будем стрелять?
— Положение опасное, — хмуро проговорил Джеймс. — Мы не можем больше продолжать бой, Эли… Эли, ты слышишь меня?
Галка, закусив до крови губу, смотрела, как гибнет её мечта. Останки «Бесстрашного» догорают. «Сварог», повреждённый его взрывом, лишился ко всему ещё и румпеля, и бизань-мачты, его несло прямиком на мель. Остальные прочно завязли в бою. А «Гардарика»… «Гардарика» по всем правилам должна выходить из боя или погибнуть.
«Значит, мы погибнем. Но пока мы живы, эти гады в город не войдут. Точка».
— Эли? — Джеймс, всерьёз опасаясь за рассудок жены, встряхнул её за плечи.
— Я тебя прекрасно слышу, Джек, — на удивление спокойным тоном проговорила Галка.
Она хотела было добавить ещё, что за все годы ни единой минуты не жалела о решении выйти за него замуж, что всё лучшее появилось в её жизни только благодаря ему, и ещё много чего в том же роде.
Она хотела было добавить ещё, что за все годы ни единой минуты не жалела о решении выйти за него замуж, что всё лучшее появилось в её жизни только благодаря ему, и ещё много чего в том же роде. Но не сказала. И не потому, что постеснялась или не решилась. Просто при взгляде на форт Осама ей показалось…
— Джек, дай трубу, скорее!
Нет, ей не показалось. Сколько там уцелело тяжёлых пушек — две или три? Неважно. Важно, что их наводят на цель. На английские линкоры, входящие в бухту!
— Нет, братцы, мы ещё повоюем! — Галка не скрывала радостного возбуждения: месть, оказывается, сладка не только в виде холодного блюда. — Мы им сейчас такое представление закатим — надолго дорожку сюда забудут!… Левый борт, заряжать картечью, все пушки, сколько там ещё осталось! Зарядить все ружья и пистолеты! Хайме, чего рот раззявил? Поморник влетит! Мигель, не стой столбом! А ну живо выполнять приказания!… Ставить все паруса!… Право руля, придерживаться фарватера!
— Тебе ещё драться охота, Воробушек? Да за англичан сегодня сам дьявол! — скривился Хайме.
— А за нас — сам Бог! — воскликнула Галка. — Кто скажет, что это плохой союзник?
— Ну, тогда совсем другое дело, — боцман, припомнив историю, случившуюся семь лет назад у мыса Гальинас, засунул свои пораженческие настроения куда подальше. — Если Бог за нас — кто устоит?
И закипела работа…
— Мы не можем брать их на абордаж, это самоубийство, — покачал головой Джеймс.
— Джек, мы и не будем брать их на абордаж, — успокоила его жёнушка. И так улыбнулась, что Эшби стало страшно. — Я ещё хочу пожить немного, чтобы сплясать на их похоронах.
4
— Они наводят пушки, сэр.
— Сам вижу, — огрызнулся адмирал. — Кажется, вы уверяли меня, что форт Осама будет молчать.
Форт Либертэ уже не стрелял: проходя в бухту, оба линкора дали по полному залпу с левого борта — и из уцелевших стальных, и из тяжёлых бронзовых пушек. Взрыва не случилось. Очевидно, сен-доменгские канониры расстреляли большую часть своего боезапаса. Зато стена, разрушенная тяжёлыми болванками и не менее тяжёлыми ядрами, буквально сползла в море, вместе с пушками. Береговые батареи продержались чуть дольше, но линкоры, стреляя и из нарезных, и из тяжёлых бронзовых пушек, быстро их подавили. Так что неожиданная активность форта Осама адмирала вовсе не обрадовала. А плохое настроение начальства, естественно, не могло радовать уже мистера Хиггинса. Он и так не советовал адмиралу соваться в бухту без предварительной подготовки. Или хотя бы идти на прорыв при поддержке трёх фрегатов командора Невилла. Но адмирал как всегда стоял на своём. Либо он настолько упрям, что не желает слышать никого, кроме себя, либо имеет некие инструкции из Лондона относительно планов на будущее.
— Очевидно, они нашли где-то ещё десяток снарядов, — поёжился Хиггинс. Уж он-то знал, на что были способны эти пушки. — Скорее всего, свеженькие, с оружейного завода. Вряд ли больше. Там идёт строжайший учёт боеприпасов, за халатность накладывают огромные штрафы.
— Этого количества достаточно, чтобы уничтожить два линкора?
— Один — гарантированно. Второй — как повезёт.
— Грин! — адмирал подозвал старшего помощника. — Просигнальте капитану Скотту, чтобы выдвигался вперёд и стёр этот форт с лица земли.
