— Я видел, как ты лез в окно.
— А сам?
— Когда заметил тебя, был в трубе. В каминной, на самом верху, выше их наблюдателя.
— Как ты пробрался сюда? Он же мог…
— Он уже ничего не может.
— Хорошо.
— Что будем делать?
— Еще послушаем. Любопытно. Ведь Груздь здесь.
— Знаю. И восемь человек внизу. И еще я заметил: куча народу вокруг — вовсе не с мушкетонами.
— Ты опознал их? Чьи? На кого работают? На какое Бюро? Хоть какие-нибудь признаки есть?
— Ничего явного. Подозреваю. Уверенности нет.
Сам я находился в таком же положении. Оставалось только слушать дальше, о чем толковали за дверью.
Говорил Груздь — словно по нашему заказу:
— …хотелось бы знать, в чьих интересах вы работаете.
— Ради блага человечества, доктор.
— Любопытно. По-вашему, мешать мне поставить открытие на поток значит — блюсти выгоду человечества?
— Напротив. Мы хотим только одного: чтобы люди во всем мире смогли воспользоваться вашим открытием как можно скорее.
— Странная логика. Задерживаете — чтобы ускорить?
— Доктор Груздь, вы ведь не только великий ученый, но и большой деловой человек, это нам хорошо известно. И поэтому прекрасно понимаете: пока ваши конструкции пройдут в России тернистый путь от опытного до массового производства, утечет очень много времени. Гораздо больше, чем могло бы пройти, если бы этим процессом занялись всемирно известные транснациональные фирмы.
— Пусть покупают лицензию.
— Доктор, я уверен, что вы в курсе событий: ваше открытие запатентовано в России, но сделать это на Западе вы еще не смогли.
— Теперь я понимаю, кто совал нам палки в колеса…
— Интерес нашей фирмы, доктор, в данном случае является и выгодой всего мира. Для нас не существует недостижимого. Хотите пример? Пожалуйста: для того, чтобы привлечь к работе вас, пришлось купить на корню целое Бюро ОПС — и мы сделали это, не считаясь с расходами. Теперь вы поверите, если я пообещаю: мы сделаем все — с нашей технологической базой — не в два, а может быть, в двадцать раз быстрее, чем созданная вами компания. Даже при поддержке вашего правительства, у которого есть желание, но нет денег.
— Но я-то не заинтересован в том, чтобы мои конструкции реализовались у вас.
— Вы ошибаетесь. Потому что у вас будет твердо оговоренный процент доходов от производства этого изделия. И не во сне, а наяву. Мы уже здесь сможем подписать контракт или обязательство…
— Кью-контракт? Это очень смешно.
— Мы сделаем это в ПМ — как только вы проснетесь.
— Но к тому времени идея и технология будут уже известны вам?
— Нам нужны гарантии. В конце концов, все совершенно естественно: вы ведь передадите нам все это здесь, во сне — почему мы не можем ответить тем же?
— Вы знаете, почему. В вашей команде — пятеро ученых, я узнал их, потому что встречал раньше — в яви. У них прекрасная память, и они будут запоминать не механически, а с полным пониманием сути дела. Конструкцию можно перенести в памяти из Пространства Сна в явь. Контракт — нельзя. Я могу предложить вам другой вариант.
— Слушаем со вниманием.
— Вы позволяете мне беспрепятственно проснуться.
— Только-то? Теперь вы, доктор, предлагаете смешные вещи.
— Я еще не договорил. Там мы с вами встречаемся. Подписываем контракт. И вы сможете получить искомое.
— Вы уверены, что захотите передать нам…
— Вы ведь получите документ! Не в моих интересах будет, чтобы о нем узнали. А кроме того… Вы же не думаете, что я смогу весь остаток своей жизни — надеюсь, он будет достаточно велик — обойтись без сна? А здесь, в ПС, я всегда буду находиться в сфере вашей досягаемости.
— Да — если только вам не придет в голову обратиться к нашим коллегам из московского Бюро. Они, возможно, захотят обеспечить вам охрану в Пространстве Сна на все времена. А если не захотят, то им прикажут…
Слушать было интересно, но меня интересовали и другие дела. Я повернулся к Боричу:
— Ты давно тут?
— Добрался, во всяком случае, раньше, чем они.
— Слушай… С ними не было девочки?
Борич усмехнулся:
— Вряд ли они прибыли сюда, чтобы развлекаться.
— Да я о другом. Девочки, моей дочери?
Он едва не прикусил язык:
— Что с нею?
— Последняя информация: она спит слишком долго.
— Ты думаешь?..
— Да. Так была она или нет?
— Разумеется, нет. Неужели я не сказал бы тебе сразу? Ладно, закончим здесь — сразу же займемся ею.
— Спасибо. Каким образом тебе удалось тут опередить всех?
— Повезло еще в Аиде. Туннель Узла открылся как раз там, где стоял я. Окажись ты на моем месте — тебе повезло бы точно так же.
— Постой… Не тот ли Туннель, в который угодил тот парень?
— Степ? Тот самый Туннель. И снова — тот же Степ. Только на этот раз он направлялся в обратную сторону. Забавный паренек.
— Надеюсь, ты помог ему?
— Можно и так сказать.
— Мне нужно было, чтобы он добрался до Института. Я сделал его моим курьером и передал…
Борич сделал большие глаза:
— Он не сказал об этом ни слова.
Я сделал его моим курьером и передал…
Борич сделал большие глаза:
— Он не сказал об этом ни слова. Наоборот, всячески показывал, что в явь ему пока очень не хочется. Объяснил, что ему по независевшим от него причинам не удалось выполнить задание, и ему нужно хоть что-то сделать здесь, чтобы его не выгнали.
— Ты хочешь сказать, что он…
— Здесь. Я притащил его без малого на собственном горбу. Не хотелось оставлять парня на произвол судьбы. Он не слишком приспособлен к нашему делу. Хотя вообще-то может постоять за себя — в драке, скажем. Но Туннель оказался для него слишком сильным противником.
— И он сейчас…
— Я оставил его… — начал было Борич. И тут же прервал сам себя: — Да вот он!
И действительно — в дверную щель видно было, как в освещенной комнате — в дверях в противоположной ее стене — появился тот самый парень, о судьбе которого мы только что толковали.
Он вошел, остановился, недоуменно огляделся, не понимая — или притворяясь, что не понимает, куда он попал.
Я приник к щели и увидел, что на Степа были уже направлены два пистолета. Борич смотрел поверх моей головы.
— Ничего, — прошептал он. — Они же сами установили здесь, в замке, частичный блок. Эти штуки не фурычат. Стрелять можно только на вольном воздухе. Зато здесь — простор для рукопашной…
И в самом деле: боек щелкнул, но выстрела не произошло. Зато Веник, похоже, успел прийти в себя и уже находился в стойке.
— Трое на трое, — прошептал я.
— Годится, — так же тихо отозвался Борич.
— Раз, два…
И мы — я пригнувшись, Борич во весь рост — ворвались в комнату, где трое сидевших напротив Груздя только начали подниматься со стульев.
Но — и это было весьма странно — наше появление, как нам показалось, их почти не заинтересовало. И смотрели они не на нас, а в противоположную сторону: в окно.
Я тоже невольно перевел глаза в ту сторону. Не к окну, выходившему на озеро, но к противоположному, из которого виднелся прилегавший к замку парк.
Там мелькали тени. Беспорядочно перебегали, и, судя по множеству возникавших огоньков, стреляли. И предмет их внимания и страха был виден достаточно ясно. Не один предмет; я успел насчитать их не менее семи.
Тяжелые боевые машины медленно приближались к дворцу. Танки казались еще страшнее оттого, что двигались совершенно бесшумно. Мне никогда не приходилось видеть бесшумный танк. Но тут они были.
