Наконец пламя, пожравшее телеги, пошло на убыль. Ок-Икерн опустил забрало и выхватил у оруженосца копье, готовясь подать сигнал. В эту минуту его окликнул какой-то рыцарь:
— Сэр маршал! Я — Кенперт Вортинский.
Ок-Икерн опустил забрало и выхватил у оруженосца копье, готовясь подать сигнал. В эту минуту его окликнул какой-то рыцарь:
— Сэр маршал! Я — Кенперт Вортинский. От Алекиана. Его императорское величество спрашивает…
— Катись к Гангмару! — Рявкнул старый воин. — После поговорим! Господа-а!
Когда рев Брудо ок-Икерна разнесся над полем, заглушая все прочие звуки, гвардейцы разом склонили пики, привычно выполняя невысказанную вслух команду. Сколько раз этот же голос отдавал им приказ к атаке… Сколько раз они побеждали под командой своего капитана!.. Один лишь этот грозный рев наполнял сердца отвагой.
— Вперед!
И сотни всадников пришпорили лошадей, устремляясь прямо в огонь, сквозь который уже сунулись сантлакцы — довольно-таки неуверенно поначалу… Клин кавалерии в красно-желтом с грохотом и лязгом врезался в серые ряды, те гвардейцы, что скакали на флангах, держали копья направленными чуть в сторону — так что теперь толпа серых всадников легко раздалась, расталкиваемая ими. Несколько десятков воинов при первом же столкновении рухнули под ноги коней, сбитые длинными пиками — но затем строй красно-желтых нарушился, началась рукопашная схватка, лучники на флангах с удвоенным усердием засыпали стрелами сантлакцев, которые теперь развернулись к ним боком и спиной. Когда копье ок-Икерна сломалось, он вырвал из ножен тяжеленный меч и принялся рубить сплеча, смачно хакая при каждом движении. Как-то бросив взгляд вправо, маршал с удивлением обнаружил, что рядом с ним, отстав лишь на шаг или два, бьется тот самый щеголь, которого прислал к нему зачем-то Алекиан. И бьется славно. Не успев додумать об этом, сэр Брудо вдруг заметил чуть в стороне от главной схватки огромного детину, с ног до головы забрызганного кровью. Здоровяк пытался таранить своим конем фургон — и ему это удавалось! Повозка с грохотом развалилась — и детина заставил коня пятиться — вероятно, брал разгон, собирался перепрыгнуть обломки. Вокруг него собралось несколько десятков всадников, также готовящихся прорваться за оборонительный рубеж. Ок-Икерн с бранью развернул жеребца, по дороге едва не сбив этого придворного, как его там… А громадный сантлакский дворянин уже пришпорил своего коня. Животное совершило мощный скачок — и тяжело рухнуло задними копытами на обломки злополучного фургона. Фургон развалился, и в импровизированной стене отрылась новая брешь. Ок-Икерн пришпорил коня, выкрикивая вызов и уже понимая, что не успевает — но тут произошло непредвиденное. Пока конь огромного сантлакца барахтался в обломках повозки, на соседнем возу показался какой-то пехотинец в кольчуге и довольно неумело ткнул мечом в забрало шлема серого воина. Чудо? Меч вошел в кованную глазницу, воин с ревом дернулся в седле — и нанес удар в ответ. Промазал — тем не менее неумелый везунчик кубарем полетел с телеги.
Ок-Икерн и не отстававший от него придворный щеголь вместе врубились в толпу сантлакцев, к ним присоединились гвардейцы — сантлакцы не выдержали натиска и стали разворачивать коней. И вот ок-Икерн сошелся один на один с великаном в поврежденном шлеме. Обменявшись с сантлакцем ударами, ок-Икерн определил — перед ним опытный боец, к тому же намного превосходящий его силами. Однако бой — не турнир, здесь не действуют правила «поля». Все больше красно-желтых присоединялось к маршалу, верзила уже не успевал отражать всех наносимых ему ударов… Его пока что спасало то, что он защищался, стоя между двух телег…
Но вот позади него выросла давешняя фигурка в кольчуге — неумеха пришел в себя после падения и, подкравшись сзади, рубанул вражеского коня по ногам. И тут же один особенно удачный удар ок-Икерна пришелся в искалеченное забрало — верзила в сером рухнул вместе с конем. Маршал оглянулся — врагов не видно, рога на северном краю поля больше не трубят… То есть сантлакцы бегут, а вторая линия вражеской кавалерии не может вступить в дело, поскольку перед ними — бегущие серые всадники… Ок-Икерн спрыгнул с коня и встал над поверженным силачом.
Тот прохрипел:
— Не убивайте… Я — король Сантлака… Кто возьмет мой меч?
— Брудо ок-Икерн, имперский маршал… Давай сюда твое железо… Ах ты ж… — ок-Икерн едва успел перехватить руку вояки, поразившего только что королевского коня, — опять ты!
Это был давешний мальчишка из отряда Воробья.
— Его убить надо, ваша милость, — хмуро заявил наглый пацан, порываясь вырваться и снова нанести пленнику удар мечом.
— Пошел к Гангмару, — добродушно рявкнул на него маршал, — он — ценная добыча! Да и не тебе, сопляк, королей рубить… Ступай прочь… Герой… Пленника — к принцу. Мне — коня!
Взгромоздившись в седло, маршал опять обнаружил подле себя придворного:
— А, ты… Говори, чего там у тебя?
— Да, — замялся тот, — его императорское величество Алекиан желал лично возглавить атаку кавалерии, но…
— Ничего. Передай императору — у него еще будет такая возможность.
И маршал — а за ним и Кенперт — уставился в сторону вражеской армии. Серые, приняв в свои ряды остатки разбитой сантлакской конницы, вновь выстраивались для повторной атаки… Их все еще было слишком много…
* * *
Пешие латники, оставшиеся на дороге, сначала не проявляли беспокойства. Но когда прошло около десяти минут, они начали — без спешки, но довольно энергично — престраиваться. Развернувшись поперек дороги, вновь остановились…
— А вот теперь пора, — решил Филлиноэртли, — сейчас мы продемонстрируем им еще кое-что новенькое.
С этими словами князь покинул Трелльвелина и побежал во двор, где около трех десятков эльфов поджидали его, держа под уздцы оседланных коней. Филлиноэрли вооружил их трофейным оружием и заставил одеть кольчуги — причем, как бы случайно, в конный отряд попали его приятели либо потомственные вассалы родом из Креллионта. Пока что внимания на это никто не обратил. Филька взлетел в седло огромного вороного коня, некогда принадлежавшего Орвоеллену, и отдал приказ — несколько эльфов бросились отворять ворота.
На глазах у удивленных пехотинцев маркграфа из Аривненского замка стройными рядами стали выходить эльфы. Четко, словно на параде, они с ходу перестраивались в линию, разворачиваясь навстречу латникам… Подняли луки… Еще больше солдаты удивились, когда следом за лучниками из ворот выехали всадники в доспехах.
Когда засвистели первые стрелы, пехотинцы привычно загородились щитами. Это был опытные бойцы, не первый раз встречающиеся в бою с эльфами. И в самом деле, первые залпы не принесли результатов, а люди в свою очередь приготовили луки, ожидая, когда же эльфы подойдут на расстояние выстрела. То есть на расстояние «человеческого» выстрела. Вдруг с шорохом и треском из леса выбежала оседланная лошадь. За ней — еще две… Чуть в стороне на опушку из леса вылетел всадник. Он еле держался в седле, шатаясь, как пьяный — в боку торчали две стрелы с белыми перьями. Аллок Ллиннот не зря хвалился, что его стрелы на близком расстоянии пробивают кольчугу…
