— Понимаешь, папа, — вновь заговорила она, — если эти переговоры начнутся всерьез, то тебе, наверное, нужно будет предпринять кое?какие превентивные меры.
— Превентивные меры? Естественно, мы будем действовать очень осмотрительно. Но что все?таки ты имела в виду?
— Прости, но я имела в виду те расследования, которые обычно ведутся в таких случаях.
— Ну что ж, мы, разумеется, проведем их столь же досконально, как и в прошлом году. Наймем того же детектива — он нам показался вполне надежным, как ты помнишь.
Сэцуко осторожно вынула один из цветов и переставила его в другую вазу.
— Извини, папа, я, конечно же, недостаточно ясно выразилась. Я вообще?то имела в виду расследования с их стороны.
— Нет, это ты извини! Я что?то тебя не понимаю. Мне как?то в голову не приходило, что нам есть что скрывать.
Сэцуко с нервным смешком воскликнула:
— Не сердись, папочка, прости меня! Ты же знаешь, я никогда не могу правильно построить беседу. Вот и Суйти вечно бранит меня за то, что я неясно выражаю свои мысли. Он?то отлично это умеет. И мне, несомненно, следует у него поучиться.
— Я уверен, что и ты прекрасно это умеешь.
Просто я не совсем понимаю, о чем идет речь.
Сэцуко в отчаянии всплеснула руками.
— Ох уж этот ветер! — вздохнула она и снова потянулась к своим цветам. — Мне нравится так, а ветер, похоже, со мной не согласен… — Некоторое время она молчала, казалось полностью поглощенная своим занятием, потом снова заговорила: — Ты должен простить меня, папа. Суйти, конечно, сумел бы сформулировать эту мысль значительно лучше, но, к сожалению, Суйти здесь нет. А я просто хотела сказать, что было бы, наверное, весьма разумно, если бы ты, папа, предпринял кое?какие предварительные шаги, осуществил, так сказать, превентивные меры… чтобы не возникло ненужного недопонимания. В конце концов, Норико уже почти двадцать шесть. Нельзя допустить, чтобы нас снова постигло такое разочарование, как в прошлом году.
— Но какое недопонимание ты имеешь в виду?
— Я имею в виду события прошлого, папа. И очень тебя прошу, не сердись. Мне, наверное, и не стоило говорить об этом. Ведь ты наверняка и сам уже все обдумал и, конечно же, предпримешь необходимые шаги.
Сэцуко снова принялась возиться с цветами, потом вдруг повернулась ко мне и сказала с улыбкой:
— По?моему, плоховато это у меня получается. — Она указала на цветы.
— Да нет, просто великолепно!
Она с сомнением осмотрела украшенный алтарь и смущенно рассмеялась.
Вчера, когда я, сидя в трамвае, наслаждался медленным спуском с холма в тихий окраинный район Аракава, мне вдруг вспомнился этот разговор с Сэцуко и в душе моей поднялась волна раздражения. Глядя в окно на пейзаж, в котором по мере удаления от центра города следы разрухи становились все менее заметными, я вспоминал, как моя дочь, сидя перед алтарем, советовала мне «предпринять превентивные меры» и как она, слегка повернувшись ко мне, сказала: «Нельзя допустить, чтобы нас снова постигло такое разочарование, как в прошлом году». А еще мне припомнилось, с каким странным выражением лица Сэцуко в самое первое утро после ее приезда, когда мы сидели на веранде, намекнула, что я, дескать, должен знать ту тайную причину, по которой семейство Миякэ в прошлом году внезапно вышло из игры. Подобные воспоминания уже не раз за минувший месяц портили мне настроение; но именно вчера, когда я медленно и в полном одиночестве тащился на трамвае в тихие окраины, я сумел наконец разобраться в своих чувствах и понял, что раздражение мое вызвано не столько Сэцуко, сколько ее мужем. Вообще?то, конечно, это вполне естественно, когда жена испытывает влияние со стороны собственного мужа — даже если этот муж, как, например, наш Суйти, высказывает идеи совершенно иррациональные. Но когда муж провоцирует у жены подозрительность по отношению к ее родному отцу, это не может не вызвать возмущения и обиды. Учитывая, сколько тягот выпало на долю Суйти в Маньчжурии, я всегда старался терпимо относиться к некоторым проявлениям его характера; например, никогда не принимал на свой счет его весьма резкие высказывания в адрес моего поколения. Но мне всегда казалось, что подобные чувства с годами должны смягчиться, ослабеть. Однако же у Суйти они, похоже, становились все более обостренными и неразумными.
Все это, в принципе, не должно было бы так уж меня тревожить — в конце концов, Сэцуко и Суйти живут далеко и видимся мы раз в год, не чаще, — если бы я не заметил, что с недавних времен — а точнее, с того самого приезда к нам Сэцуко месяц назад — безумные идеи Суйти проникли, похоже, и в душу Норико. Вот это?то и не давало мне покоя, и не один раз за последние несколько дней я испытывал искушение написать Сэцуко по этому поводу сердитое письмо. В конце концов, они — муж и жена, вот и пусть забивают друг другу голову всякими дурацкими подозрениями! На здоровье! Но пусть держат свои замечательные идеи при себе! Более строгий отец давно бы уже предпринял что?нибудь в этом отношении.
Не единожды в прошлом месяце я замечал, как мои дочери о чем?то оживленно беседуют, но стоит мне появиться поблизости, и они тут же с виноватым видом умолкают на какое?то время, прежде чем им удастся изобразить — не слишком убедительно — продолжение беседы. Я отлично помню, что такое случалось по крайней мере раза три за те пять дней, что Сэцуко провела у нас. А совсем недавно за завтраком Норико вдруг сказала мне:
— Вчера я шла мимо универмага Симидзу, и догадайся, кого я увидела на трамвайной остановке? Дзиро Миякэ!
— Миякэ? — Я посмотрел на нее, удивленный тем, что Норико без всякого смущения произносит имя несостоявшегося жениха. — Ну что ж, очень жаль.
— Жаль? Да нет, папа, если честно, я этой встрече даже обрадовалась. А вот он, похоже, страшно смутился, и я не стала его мучить слишком долгой беседой. К тому же мне нужно было поскорее вернуться в офис. Я ведь вышла на минутку, по делу. А кстати, ты знал, что он помолвлен и собирается жениться?
— И он тебе об этом сам сообщил? Какая бестактность!
— Ну разумеется, он не стал первым упоминать об этом. Я сама его спросила. Я рассказала ему, что у меня в самом разгаре новые брачные переговоры, и спросила, каковы в этом отношении его собственные перспективы. Я спросила просто так, ничего особенного не имея в виду, а он вдруг весь побагровел и ужасно смутился! Но потом все?таки раскололся. И признался, что уже помолвлен. И вопрос о свадьбе практически решен.
— Право, Норико, тебе не следовало проявлять подобную нескромность. С какой стати тебе вообще понадобилось заводить этот разговор о помолвках?
— Просто из любопытства. Все мои огорчения остались в прошлом, папа. А поскольку теперешние наши переговоры идут вполне успешно, я вдруг подумала: жаль, если бедный Дзиро Миякэ все еще пребывает во власти унылых воспоминаний о прошлогодней неудаче. И как ты понимаешь, очень обрадовалась, узнав, что он обручен.
— Да уж, понимаю.
— Надеюсь, мне скоро удастся познакомиться с его невестой. Я уверена, что она очень мила. А ты как думаешь, папа?
— Я тоже уверен, успокойся.
Некоторое время мы ели молча, потом Норико вдруг снова заговорила:
— А знаешь, я чуть не спросила Дзиро и еще кое о чем. Но все?таки не спросила! — Она наклонилась ко мне и прошептала:
