Я предлагаю на время прекратить все споры на эту тему и в течение нескольких лет (срок должен быть четко назван) вернуться к уровню образования выпускников 1970 года (или 60-го, это не принципиально). Важно ни в коем случае не снижать эту планку. В какой-то год в каком-то городе все выпускники остануться без аттестатов? Оставьте их на второй год, это лучше, чем двигаться в сторону пещер. Те, кто жил еще во времена СССР наверняка не забыли, как у нас ослаблялись критерии качества или нормы ПДК: ну что поделаешь, придется считать эту вещь качественной потому, что иначе придется все записать в брак. А ПДК мы увеличим не потому, что такая вода безвредна для здоровья, а потому, что наши фабрики и заводы не могут поставить нормальные очистные сооружения. Не надо себя жалеть и прощать, а то последствия будут такие же, как при крахе СССР.
Мы будем Вам очень признательны, если Вы оцените данную книгуили оставить свой отзыв на странице комментариев.
Как по заказу на моем любимом сайте inosmi.ru появился перевод статьи, опубликованной в журнале «Time» 17 ноября 1961 года «Что читает Иван?». Она показалась мне настолько важной и интересной, что я приведу ее здесь почти полностью (кроме не интересующей нас критики методов обучения чтению в американской школе):
Что читает Иван? (“Time”, США)
Деятели в сфере образования США не могут не признать, что Россия умеет готовить высококвалифицированных ученых и инженеров, но при этом они утешают себя теорией, согласно которой советские школы ничтожно мало внимания уделяют гуманитарным предметам, которые якобы в американских учебных заведениях преподаются блестяще. Английский профессор Артер С. Трейс-младший (Arther S. Trace Jr.), сотрудник центра по изучению России при Университете Джона Кэрролла в Кливленде, задался целью ‘развенчать эту иллюзию’.
На этой неделе вышла в свет работа Трейса ‘Что знает Ваня, и не знает Джонни’ (What Ivan Knows That Johnny Doesn’t), в которой он сравнивает учебники России и США по гуманитарным предметам. Профессор высказывает мнение, что этими дисциплинами в американских школах ‘преступным образом пренебрегают’, в то время как русские дети ‘получают гораздо более глубокие знания’ в этих областях.
Спот против Толстого
Ключевым фактором, по мнению Трейса, является раннее обучение детей чтению. В России дети начинают учиться в школе в семь лет, на год позже, чем в США. Но благодаря фонетическому методу обучения чтению они за несколько недель осваивают все буквы своего кириллического алфавита. А затем все ученики – и одаренные, и тугодумы – начинают заниматься по стандартному учебнику для первого класса, словарный запас которого составляет 2000 слов. Для сравнения, в широко применяющемся американском учебнике начального уровня ‘Играй вместе с Диком и Джейн’ (Fun with Dick and Jane) словарный запас не превышает 158 слов. Вот Вам пример: ‘Смотри, как я бегу, – сказала Салли. – Смотри, как бежит Спот. Ой, как весело!’.
Русские по сути дела предпочитают этому ‘веселью’ более серьезное содержание. Русский ребенок, осваивая букварь, конечно же, подвергается воздействию пропаганды. Он читает сусальные рассказы о любви Ленина к детям. Ему внушают, что он должен быть опрятным, усердно учиться, говорить правду, кормить зимой птиц, помогать старушкам переходить через дорогу и заботиться о папе, когда мама на работе летает на аэроплане . Но он также узнает о жизни муравьев, пчел и белок. Его учат, как посчитать, сколько грибов на полянке, сколько птичек на ветке, а также как распознать следы зайцев, лисиц и волков. Не меньше трети этого учебника составляют самые настоящие литературные произведения – стихи Пушкина, Лермонтова, Некрасова, русские басни и семь коротких рассказов Льва Толстого, в том числе русский вариант сказки ‘Златовласка и три медведя’.
Во втором классе советские школьники с помощью чтения удваивают свой словарный запас до 4000 слов. В третьем классе, благодаря замечательному 384-страничному учебнику – до 8000 слов. Бумага дешевая, зато проза – богатая. Третьекласснику даются начальные знания обо всем, от рек и стали до лягушек и ветра. Им преподают основы анатомии и медицины и как взрослым объясняют, что такое кости, мускулы, легкие, сердце, ухо, инфекционные заболевания и шесть основных бактерий, причем весь материал подкрепляется иллюстрациями. В учебник для чтения включены рассказы лучших писателей – Чехова, Тургенева, Горького.
Ученик советской школы заканчивает четвертый класс со словарным запасом в 10 000 слов, и он готов к систематическому изучению русской литературы, истории, географии и иностранных языков. Для сравнения, в США четвероклассник все еще занимается по ‘базовому’ учебнику со словарным запасом менее 1800 слов: в нем ‘дается идеальный образ среднего класса’ со схематичными мамами и папами, живущими в ‘гипотетическом и стерильном мире’, пресные истории, написанные тремя никому не известными женщинами.
Лесси против Гекельберри
Трейс подтверждает свои выводы сравнением методик преподавания литературы и истории после начальной школы. Например, говорит он, американские пятиклассники читают отрывки из ‘Лесси возвращается домой’, а русские пятиклассники – Гекельберри Финна. Трейс обнаружил, что 45% изучающих английский язык советских семиклассников знают английскую литературу лучше, чем их американские сверстники. Он подробно останавливается на серьезном преподавании истории в России; одним из типичных вопросов для шестиклассников является просьба перечислить причины Пунических войн.
Не переборщили ли Трейс и Уолкатт? Не слишком ли пессимистичную картину рисуют их исследования? В США найдутся чиновники от образования, которые заявят именно это. Но все больше учителей начинают осознавать, что школы США отчаянно нуждаются в учебниках, где не будет места скучным банальностям, и которые помогут детям значительно обогащать свой словарный запас.
Я была права: стандарт образования образца 1960 года – это то, что нам нужно.
Кстати, наше преимущество в области образования еще не потеряно, вот, например, один из советов туристам, посещающим Москву (советы выдержаны в ироничном духе, но довольно разумны):
«Перед поездкой в Москву повторите писателей из вашей страны. Например, Джека Лондона, Джека Керуака, Эрнста Хэмингуэйя. Русские (до сих пор!) жадно читают книги, и мне стыдно признаться, что первый раз я услышал об О.Генри только в Москве. В то же время будьте готовы высказать свое почтение и известным русским писателям: Толстому, Достоевскому, Булгакову и Набокову. И даже не думайте ехать в Россию, если вы хотя бы немного не знакомы с произведениями Александра Пушкина…»
Мы будем Вам очень признательны, если Вы оцените данную книгуили оставить свой отзыв на странице комментариев.
Мы будем Вам очень признательны, если Вы оцените данную книгуили оставить свой отзыв на странице комментариев.
