Другим вопросом, волновавшим меня не меньше всех остальных, был такой: а с какого это перепуга так резко изменилась погода? Очередные происки чернокнижников и прочих любителей темного колдовства? Или какой-нибудь неведомый мир сходит с ума от очередной масштабной катастрофы?
— Вполне возможно, что это только цветочки, — «успокоил» меня на эту тему домовой. — Того и гляди, вслед за дождями снег пойдет. Представляешь, что тогда случится?
— Мы вымрем, как динозавры, — сообщила я. — Но почему все так мрачно и нестабильно?
— Мир вообще не терпит нестабильности, — пустился в рассуждения пушистик. — В нем все должно быть размеренно и должно соответствовать заданному ритму. Если же что-то выбивается из общей картины, то оно подлежит либо излечению, либо уничтожению. Именно поэтому мы не смогли переместиться в наш мир без твоего согласия, поскольку оно влияло на стабильность, на равновесие между мирами. Энергия — очень тонкая штука и требует бережного к себе отношения. А временная дыра вообще выглядит сломанным механизмом, который нельзя починить. А раз что-то починить нельзя, то его можно только уничтожить. Именно это сейчас и происходит!
— Ты хочешь сказать, что этот остров будет уничтожен?! — Я подпрыгнула, чувствуя, как закипают от ужаса мозги.
— Ну да! Но ты не волнуйся, процесс этот долгий, на пару десятков лет растянется. За это время мы обязательно отыщем источник. Вот только погода будет и дальше портиться.
Я глухо застонала. Десятки лет, подумать только!
— Страшно? — Пушистик внимательно посмотрел на меня желтыми, словно два ярких солнышка, глазищами. — А между прочим, любой мир, который выбивается из общего равновесия, ждет точно такая же участь. Сначала Вселенная его лечит, а потом медленно, но верно уничтожает. Только процесс затягивается не на десятки, а на сотни лет. Так что наша с тобой временная дыра — это просто еще один мир в миниатюре. И проблемы у него точно такие же.
— Но если мы найдем источник магии, уничтожение остановится?
— Ну да, я не раз об этом говорил.
— А как же быть остальным мирам? Тем, у кого в запасе остались сотни лет?
— У них достаточно времени, чтобы найти свой магический источник. Проблема только в том, что искать этот источник нужно не в земле, а внутри каждого из живущих. А до этого мало кто способен додуматься.
Я потрясенно молчала. Вот так всегда — осознание проблемы приходит лишь в самый последний момент, когда времени почти не осталось и когда угроза становится неизбежной реальностью. В другое же время никто из нас знать ничего не хочет и ни на что не обращает внимания. Не видит, не слышит и не замечает.
Не видит, не слышит и не замечает.
Всему виной обычная лень? Увы, лишь отчасти. Гораздо больше проблем приносит неистребимая надежда на авось. Авось не коснется, авось обойдет стороной. Но подобный образ мыслей никому и никогда еще не помог.
Глава 9
Несмотря на угрожающий прогноз, наша жизнь на острове продолжалась. Да и как ей не продолжаться, если будущее напрямую зависело от наших же действий. Даже леопард отошел на второй план в качестве потенциальной опасности. Тем более что хищник всерьез не любил дождь, причем настолько, что предпочитал не появляться к нам на глаза целыми сутками. Ливни, кстати, тоже могли продолжаться целыми сутками, заставляя нас сидеть безвылазно в пещере. Тропический дождь не сравнить ни с чем. Он начинается внезапно, льет щедро, шумит сильно и всерьез похож на стихийное бедствие. Ветер гнет деревья, заставляет клониться к земле папоротники, безжалостно хлещет листву. Частые капли дробно стучат по земле, превращая ее в месиво. Под таким дождем моментально вымокаешь до нитки. Но в нашем случае это отличный способ вымыть голову, искупаться и заодно выстирать одежду прямо на себе, тем более что состоит она из одного белья и замызганных блузок.
Наши с Элкой пиджаки, мои штаны и ее юбка давно почили смертью храбрых в борьбе с многочисленными ссадинами и ранами, полученными нами во время островной жизни, а также в связи с постройкой загона для кур. Не желая ломать головы над сложными задачами, мы связывали самой непригодной для жары тканью жерди для загона.
А вот джинсы Грея мы с Элкой берегли как зеницу ока, прекрасно понимая, что вида этого красавца в нижнем белье не вынесет ни одна из нас. Мне, конечно, ввиду определенных обстоятельств было вполне позволено потерять контроль. Но из-за солидарности с подругой я стойко держалась и не приходила на берег в те моменты, когда Грей ловил рыбу, оставив главную деталь своей одежды на берегу. Джинсы, конечно же! Тем более что обычно мне хватало своих забот и времени на романтику не было.
Вот и сейчас я сидела в пещере, разбирая ягоды, которые принесли Элка с домовым. Грей ушел еще утром на рыбалку. Мне же было поручено следить за костром. Днем из-за жары мы не поддерживали высокое пламя, поэтому ветки приходилось подкладывать реже обычного.
Компанию в этом ответственном деле мне составляла Маруся. Растянувшись кверху животом на солнышке, заливающем половину пещеры, она следила за танцем огненных языков. Жар от костра ничуть не отбил у нее любовь к солнечным ваннам. Киска блаженствовала, я лениво перебирала ягоды, витая мыслями в прошлом, которое казалось таким далеким и нереальным. Неужели все это было со мной? Вокруг стояла тишина, и ничто не предвещало беды.
— Марусь, ягодку хочешь? — Я протянула на ладони крупную красную ягоду неизвестного вида, но эмпирическим методом занесенную в разряд съедобных.
— Ну… если только поиграть. — Киска задумчиво посмотрела на ладонь. — А так я не козел, траву не ем.
— Но это же ягода, не трава.
— Это растение, — назидательно сказала кошка. — Трава — тоже растение. Значит, и ягоды трава. А я не козел, траву не ем.
— Ну, я тоже не козел и даже не коза, но траву ем и тебе советую. — Я несколько опешила от Марусиной логики, но быстро взяла себя в руки: — Слушай, не морочь мне голову! Кошки едят траву!
— Едят, конечно. Но ты настолько ушла в себя, что грех было над тобой не пошутить. — Озорница перевернулась на бок и уставилась на меня абсолютно невинным взглядом. — О ком думаешь? О Грее?
— Не совсем… — Я вздохнула. — Вспоминаю прошлое. Нашу квартиру…
— Да ну! — Кошка оборвала меня на полуслове и отмахнулась лапой: — Тебе что, вспоминать больше нечего? Или ты по-прежнему размышляешь о своей любви к нему? По-прежнему в ней не уверена?
— Нет, не размышляю.
Нашу квартиру…
— Да ну! — Кошка оборвала меня на полуслове и отмахнулась лапой: — Тебе что, вспоминать больше нечего? Или ты по-прежнему размышляешь о своей любви к нему? По-прежнему в ней не уверена?
— Нет, не размышляю. Но сблизиться окончательно мне все равно что-то мешает.
— Ну и глупо! Так до старости раздумывать будешь, а потом за голову схватишься, что время прошло! — безапелляционно припечатала Маруська.
Я улыбнулась, но тут же поморщилась. Порыв ветра взлохматил языки пламени, пахнуло нестерпимым жаром. В сочетании с солнечной погодой наличие костра было сущим издевательством, но другого выхода попросту не было.
Внезапно Маруся и думать забыла о своей ленивой позе. Вскочила и настороженно принюхалась.
