— Я доложу о твоей неразумной жестокости, О'Релли! — гневно ответил Кай Герон. — Ты ведь прекрасно знаешь, что эти люди никогда не покидали город, они погибнут только потому, что не знают, как себя вести на смертоносных просторах Селена!..
— Что ж, хранитель, действуй, — усмехнулся О'Релли. — Только не думай, что испугал меня своими угрозами. Города Союза далеко, а их боевые корабли пришли лишь однажды и более не появлялись вот уже десять лет. Мы приняли власть Кол Адра, и правителям Союза этого вполне достаточно.
Вряд ли они захотят тратить ресурсы и посылать флот, чтобы разобраться с твоей жалобой. Кол Адр далеко, а я близко. — По губам О'Релли скользнула жутковатая усмешка. — Может, мне, в свою очередь, стоит выяснить, как тебе удалось избежать смерти, когда измененные захватили Аулию? Ускользнуть от них и выжить на просторах Селена, да еще с малолетним ребенком на руках, — задача не из легких, верно, Герон? Каким образом ты вдруг очутился на борту корабля Союза? Чем ты завоевал такое доверие, что был назначен хранителем в Регул?
— Они подобрали меня в пустыне, — дрогнувшим голосом ответил Герон, — а уважение я завоевал своими знаниями!
— Откуда они у тебя? Я родился в Аулии и знаю наперечет всех, кто по праву рождения был посвящен в тайны древних технологий. Тебя не было среди избранных. Ты родился в кварталах черни, Герон, потому и защищаешь это отребье! — Нирон сел за стол и добавил, завершая свой монолог: — Можешь слать жалобы, я найду что ответить на них. А теперь ступай прочь!
***
Герон покинул здание цитадели, расположенной в центре огромной герметичной пещеры, когда воины уже разошлись по кварталам, откуда доносились вопли и стенания несчастных жителей.
Он был взбешен и напуган. Слова О'Релли расчетливо ударили в самую сокровенную, болезненную точку, и теперь Кая снедал уже не праведный гнев, а беспокойство за судьбу своей дочери.
«Неужели он что?то пронюхал? Нет. Вряд ли… — мысленно попытался успокоить себя Герон. — Он может подозревать, но ничего не докажет… Никто не решится на открытое обвинение хранителя, этому воспротивится весь город, ибо…»
Здесь мысль Герона внезапно споткнулась об общеизвестный факт — Нирон О'Релли приходился сыном хранителю Солнечного Камня Аулии. Его отец погиб незадолго до нападения измененных, но О'Релли к тому времени уже был назначен наместником Регула и покинул город до роковых событий.
«Он может при желании просто убить меня, потому что знает, как управлять процессами получения воды и воздуха…» — Кай остановился, глядя, как стражники сгоняют к шлюзовым воротам нестройную толпу. Похоже, в попытке изменить судьбу этих несчастных он зашел слишком далеко…
Герон подумал об этом уже без страха, — в конце концов, он немало повидал на своем веку, и мужество не изменило ему. В неумолимой твердости О'Релли, без сомнения, тоже крылась какая?то тайна, возможно, не менее страшная, чем та, что многие годы носил в себе Кай Герон…
«Нужно, наконец, поговорить с Юной… — подумал хранитель, отводя взгляд от обширной площади, расположенной между цитаделью и шлюзовыми воротами. — Чем раньше она узнает правду о себе, тем легче будет ей смириться с этим знанием».
***
Нирон О'Релли по?прежнему стоял у окна, глядя на площадь, куда стражники сгоняли лишних людей Ре?гула, как он назвал этих несчастных минуту назад в разговоре с Героном.
Власть. Да, он обладал ею, но что она давала взамен? Сосущую, гложущую изнутри пустоту?
Причиной всему был страх. Однажды этот страх вошел в душу Нирона и более не покидал ее. Десять лет бесцельной, изнурительной ответственности, бремени забот, и все из?за того, что однажды он просто испугался, смалодушничал, приняв условия проклятого…
Зачем ему стоять над остальными, когда все — от обитателей трущоб до надменных жителей цитадели — вдыхают одинаковый воздух, питаются одними и теми же пищевыми концентратами, полученными из вонючей массы водорослей, произрастающих в гидропонических чанах?
«Проклятый Герон… — с раздражением подумал О'Релли. — Взбесился он, что ли? Зачем старик пришел требовать милосердия, как будто это была первая партия людей, отправляемых в Кол Адр? Почему он был так взволнован и настойчив?
Кругом одни проблемы и загадки, решать которые нет ни малейшего смысла…» — С этой мыслью Нирон отошел от окна.
— Взбесился он, что ли? Зачем старик пришел требовать милосердия, как будто это была первая партия людей, отправляемых в Кол Адр? Почему он был так взволнован и настойчив?
Кругом одни проблемы и загадки, решать которые нет ни малейшего смысла…» — С этой мыслью Нирон отошел от окна. В такие минуты ему хотелось бросить все и выйти на площадь, смешаться с нестройной толпой перепуганных людей, разделить их участь, хотя бы затем, чтобы сбросить с себя непосильное бремя бессмысленной власти, не приносящей ничего, кроме ожесточения и ненависти к тем, за чьи жизни он отвечает.
Конечно, Нирон понимал, что не сделает этого. Приступ гневной безысходности, вызванный неожиданным визитом Герона, пройдет, более того — О'Релли знал, что выйдет на балкон цитадели и будет говорить собравшимся внизу людям заученные слова о величии Кол Адра и счастливой судьбе, которая ожидает их после недолгой работы в реголитных копях.
Вспышка раздражения не проходила. О'Релли чувствовал себя уязвленным, но истинной причиной его дискомфортного состояния была память, неосторожно разбуженная хранителем Солнечного Камня.
***
…Это произошло десять лет назад.
Нирон О'Релли никогда не относил себя к разряду храбрецов, не проявлял склонности к приключениям или авантюрам, но этой ночью был вынужден покинуть родной город и теперь медленно вел старый вездеход по древней, припорошенной реголитной пылью дороге.
Как и большинство механизмов, оставшихся в наследие от прошлого, транспортное средство О'Релли выглядело прескверно: многочисленные вмятины покрывали утратившую глянец обшивку, секции солнечных батарей, расположенные в верхней части машины, частично выгорели, исчерпав ресурс фотоэлементов, частично же были разбиты, и лишь малая доля ромбовидных сегментов тускло отблескивала в холодном свете Владыки Ночи, выдавая свою функциональность Тихо жужжали электроприводы. Внутри утратившей герметичность кабины царил такой же холод, как снаружи, вдобавок тут ощущался каждый ухаб дороги, и от этого езда превращалась в сплошную муку.
Впрочем, Нирон уже не обращал внимания на дискомфорт. За истекший суточный цикл[1] вся его жизнь превратилась из плавного, предсказуемого и распланированного бытия в сплошной хаос непредвиденных обстоятельств.
Вездеход преодолел пологий спуск, и теперь его широкие ажурные колеса продавливали многометровую толщу вездесущего реголита, оставляя за собой глубокую колею, но Нирон даже не заметил, когда закончился участок древней дороги и началась зыбкая предательская равнина, — его сердце глодал ужас, а мысли в голове путались, прихотливо перемежаясь между событиями уже произошедшими и только предстоящими…
***
Все началось во время прошлого рассвета.
О'Релли унаследовал должность главного инженера города Аулия после кончины своего отца. В вопросах правопреемственности никто не решался оспаривать традиции темных веков, сформированные жестоким опытом борьбы за выживание. После постигшей Селен катастрофы прошли тысячелетия; практически все знания древней цивилизации были утеряны, а остаточное население планетоида сосредоточилось в городах?убежищах, выстроенных далекими предками в толще скальных массивов кольцевых гор.
