Регрон ходил бледный как полотно. Когда Аргел разыскал его, измененный выполнял очередной приказ Гоума: заряжал ампулы с культурой микромашин в специальное приспособление, лично собранное стариком из подручных материалов. Сами ампулы, вкупе с множеством других предметов, они забрали из старого дома, подле которого блестел ртутный пруд и росли металлические кусты. Это было именно то место, которое старик гордо именовал своим «оазисом жизни».
Теперь им предстояла нелегкая миссия.
Взяв в сопровождение двух модернизированных сервов, которые умели парализовывать людей безопасными для жизни смертельными разрядами тока, Аргел и Регрон спустились в грузовой трюм.
Приглушенный гул перешептываний моментально стих, как только двое измененных в сопровождении сервов появились на решетчатом балкончике, от которого вниз вела гулкая металлическая лестница.
Аргеландер никогда не произносил публичных речей…
— Люди… — Он подошел к краю площадки, глядя вниз. — Когда?то я был одним из вас. Многие помнят меня подростком. — Он отыскал взглядом Нирона и добавил: — Правитель Регула обрек сотни людей на смерть, когда выгнал нас за пределы города. — Юноша сглотнул внезапно вставший в горле комок воспоминаний. — Мои родители умерли от холода во время долгой ночи, а тех, кто выжил, подобрал корабль измененных. Нас продали в рабство для работ в копях Кол Адра. То, что говорил вам правитель Нирон, — ложь. Люди не возвращаются из Кол Адра по одной простой причине — они работают в копях до самой смерти. И она не заставляет себя ждать.
Аргел запнулся, собираясь с мыслями, и решил, что лучше говорить прямо:
— Там, куда мы летим, не будет рабства. Когда корабль сядет, каждый из вас сможет самостоятельно решать, как ему жить.
Люди не возвращаются из Кол Адра по одной простой причине — они работают в копях до самой смерти. И она не заставляет себя ждать.
Аргел запнулся, собираясь с мыслями, и решил, что лучше говорить прямо:
— Там, куда мы летим, не будет рабства. Когда корабль сядет, каждый из вас сможет самостоятельно решать, как ему жить. Я напал на Регул не ради мести, а затем, чтобы спасти вас, горстку людей, от верной гибели. Возможно, вы не понимаете смысла моих слов. Я плохо умею рассказывать, вскоре вы увидите все своими глазами. Но есть одно непременное условие: каждый из вас должен сейчас подняться на эту площадку и принять прививку. Это не проклятие Селена, — посмотрите на меня и постарайтесь понять: все, что живет в вашем сознании — лишь плод страха, наследие невежества. Металлическая проказа… — Аргел не заметил, как воспользовался привычным термином, — это маленькие частички искусственной жизни, созданные нашими предками. Там, куда мы летим, никто не сможет обойтись без их помощи.
— Люди, не слушайте его! — внезапно выкрикнул Нирон О'Релли. — Он лжет, чтобы превратить вас в измененных и продать в рабство!
Гробовая тишина воцарилась в отсеке после этого выкрика.
«Лучше бы я его убил», — с тоской подумал Аргел, понимая, что убедить перепуганных людей теперь уже не сможет и сам Гоум…
— Замолчи, Нирон! — внезапно раздался другой голос, и люди моментально расступились, освобождая пространство вокруг Герона, который прижимал к себе дочь. — Этот юноша говорит правду! Смотрите. — Он резким движением задрал рукав своей одежды, показывая стоявшим подле него людям маленькое серебристое пятнышко. — Я измененный и долгие годы жил среди вас, но разве кто?то может назвать меня проклятым или сказать, что я совершал дурные поступки, болел, заражал других проклятием Селена?
— Гнусный предатель! — взревел Нирон, но Аргел, предвидя такую реакцию, уже освободил серва, который взвился в воздух, сбив с ног бросившегося на Герона бывшего правителя Регула.
— Нет, я не стану действовать силой! — перекрывая шум короткой борьбы, произнес Аргел. — Пусть каждый сам сделает свой выбор. Я выжил лишь благодаря металлическим кустам, оцарапавшим мое бедро. Вам решать, жить или умереть. Кто в состоянии поверить здравому смыслу, пусть по очереди поднимается ко мне на площадку. У нас не так много времени… — Он отыскал глазами Юнону, поймал лихорадочный блеск ее глаз, и, вспомнив про пятнышко на ее ягодице, вдруг добавил, желая как можно скорее прикоснуться к любимой и совершить маленькую хитрость, способную убедить остальных: — Пусть дочь хранителя Солнечного Камня будет первой, кто поднимется ко мне!
***
Через минуту Герон с Регроном уже делали дрожащим от страха людям прививки, а Аргел и Юна отошли в сторону, не выпуская друг друга из объятий.
Они тоже дрожали, но совсем от иного чувства.
Лишь несколько человек, в числе которых оказался Нирон О'Релли, не поднялись на решетчатый балкон.
Они упорствовали в своем невежестве, так и не осознав, что делают добровольный выбор между жизнью и смертью в пользу последней.
***
Древний корабль трясло и раскачивало, словно он был ополоумевшим сервом, несущимся по ухабистой дороге…
Даже Гоуму стало страшно — с определенного момента он уже не мог управлять посадкой: все необходимые действия выполняла таинственная, так и не познанная до конца система автоматического пилотирования На обзорных экранах звездную бездну сменило яркое пламя — это нагревался корпус снижающегося в плотных слоях атмосферы корабля.
Сквозь яркую ауру были видны белые как снег облака.
Сквозь яркую ауру были видны белые как снег облака.
Внезапно навалилась перегрузка. Застонали пилот?ложементы, пламя стало таким ярким, что экраны не выдержали и почернели.
Потом последовал глухой удар, и…
Наступила оглушительная тишина.
Спустя минуту Гоум, кряхтя и постанывая, выбрался из кресла.
Аргел помог подняться Юноне и вопросительно посмотрел на старика.
— Пойдем… — ворчливо произнес тот, но радостный, торжествующий блеск в слезящихся глазах внезапно обдал Аргеландера жаркой волной понимания: они сели.
Не разбились, а сели на поверхность Владыки Ночи!..
***
Люк долга не хотел открываться, с него ссыпалась окалина, а когда сервам все же удалось распечатать выход и спустить вниз металлическую лесенку, Аргел уже не мог удержаться: столько любопытства, столько нетерпения скопилось в нем, что, не отпуская руки Юноны, он первым шагнул в проем, окаймленный дымящимися остатками пневмоуплотнителя…
Корабль сел на побережье огромного острова, и на двух молодых людей, спустившихся по шаткой лесенке и отбежавших подальше от пышущей жаром, обуглившейся обшивки корабля, тут же, со всех сторон, словно ошеломляющий вихрь, налетели запахи и звуки, которым еще не было названий в их рассудке.
На ум приходило лишь одно слово «ЖИЗНЬ», и они, не сговариваясь, выкрикнули его, как заклятие.
На языке Селена это звучало так:
— АТЛАНТИДА!!!
