После пары минут пропали последние сомнения в том, что это не какой-то диковинный обряд, которым у драконов принято встречать гостей. Все это время я, не собираясь сдаваться (а значит — разжимать лапы и немедленно превращаться в мелкодисперсную пыль при скором ударе о ближайшую стену), удерживался на шее у твари, к которой, кстати, ее невеликий разум возвращаться и не думал.
И тут мне совершенно некстати пришла мысль, что у меня вроде как морская болезнь в острой форме. Помнится, после моего первого опыта плавания с корабля я сползал (правда, честно сам, пытаясь сохранить остатки гордости). Заран после месячных попыток меня излечить махнул на все лапой, а вы бы знали, как трудно, если вообще возможно заставить его отступиться!
Как только я об этом вспомнил, меня немедленно накрыло очередным жестоким приступом, благо обстановка была самая подходящая. Жестоким настолько, что мой экран чуть не погас. Будь рядом один из наших высоколобых умников, он немедленно с радостным криком удрал бы к месту наибольшего скопления своих, чтобы сообщить им радостную новость — морская болезнь, оказывается, заболевание исключительно пси… пших… психологи… тьфу, не выговоришь!
Но меня в тот момент, как можно догадаться, подобные измышления интересовали мало. Я был занят тем, что придумывал себе новый зарок. Все, решено: когда (именно когда, а не если!) я выберусь отсюда и вернусь из похода, отправлюсь в ближайшую таверну, с постной рожей выслушаю песнь очередного скальда «Сквозь небо, к Чертогу» (как раз про полеты на драконах), а затем в укромном уголку сверну ему шею — хоть так удовлетворю свою жажду мести.
Тем временем прыгательно-летательное действо находилось в самом разгаре. Ящер самозабвенно носился по пещере, наводя там художественный беспорядок путем расшибания вековых каменных сосулек, при этом то и дело норовя чрезвычайно игриво приложить меня об стенку.
Действия, в которых явно появилось больше разума, говорили о том, что дракона все-таки хоть и медленно, но отпускает. Все бы ничего, но вот вопить эта мерзостная тварь не только не перестала, но даже удвоила усилия, добавив к классически-тоскливому крику несколько продирающих до костей обертонов. Невольно меня взяла законная гордость за собственную персону — ведь если столько усилий прилагают только для того, чтобы скинуть тебя, то, значит, ты чего-то да стоишь! Одна проблема — усилия дракона могли в любой момент увенчаться успехом, и его шансы на победу неуклонно росли пропорционально уставанию моих лап.
Наконец… О чудо! Дракон стал вести себя поспокойней. Похоже, даже настолько двужильная зверушка выдохлась. Еще через несколько мгновений вконец отчаявшаяся сбросить меня тварь явно решила пустить все на самотек и совершила посадку. При этом дракон в последний раз попробовал избавиться от надоевшего нашейного украшения. «Посадка» заключалась в следующем — ящер просто сложил лапы и рухнул с высоты почти в полсотни саженей, лишь для приличия немного расправив крылья. С ним-то ничего не случилось (он совершенно верно понадеялся на крепость чешуйчатой брони и костей, а мозга, на мой взгляд, для сотрясения у него явно не хватало). А вот меня крепко проняло. Хорошо, что я все-таки успел слегка сориентироваться в пространстве, а не то торчать бы моей башке на одном из самых крупных шейных шипов наглого дракона.
Попинав излишне резвого скакуна пару десятков раз (и удостовериться в том, что не взлетит, и душу отвести), я наконец решился убрать экран. Дракон, смирившийся со своей участью (ага, я почти всегда такой наивный), лежал, прикрыв глаза и положив неохватную башку себе на лапы. Судя по всему, он решил добиться своего хоть не мытьем, так катаньем — если сбросить не получилось, нужно только подождать, когда мне надоест полное отсутствие развития событий и я слезу сам. Но зверь был явно молодой и очень-очень глупый. Он совершенно не учел той маленькой детали, что при мне по-прежнему оставался тот самый козырь, который совсем недавно отправил ящерицу в безумный полет (хоть я и не знал, почему именно).
Демонстративно вздохнув, я вытащил из-за спины протазан, который удачно успел спрятать в самом начале аттракциона «Скачки на драконе» (удачно — потому что иначе я бы непременно на него напоролся), и ненавязчиво постучал этим отличным (специально под ящера заточенным) погонялом о чешуйчатую шею прямо подо мной. Видимо, мощная аура клинка сумела пробиться даже через хваленую драконью чешую, потому что тот мигом открыл глаза и, повернув голову ко мне, стал с определенной тревогой наблюдать за моими действиями.
Больше всего я боялся, что он опять слетит с катушек (причем, вглядываясь в его глаза, я видел все к тому предпосылки). Но наконец в направленных прямо на меня гляделках перестали заполошно метаться вихри чистой энергии, уступив место нормальному и осмысленному (сравнительно, конечно) взгляду.
— Отлично, вот так гораздо лучше. А теперь я хотел бы тебя спросить…
— А не желает ли, гм, многоуважаемый гость для начала убрать свой резак от шеи презренного змея, являющегося, для особо одаренных, хозяином этой пещеры? — Нет, мне определенно начинал нравиться этот парень — с его-то чувством юмора!
— Увы, но этот резак является необходимой гарантией некой устойчивости моего положения. Почему-то мне кажется, что я вряд ли просижу на этой шее больше трех терций, если вздумаю последовать совету дракона в разумном (хе-хе, глаза у него заметно потемнели) состоянии. — При этих словах я словно невзначай постучал обнаженным лезвием по его шее, вызвав этим значительное увеличение глаз ящера и волну легких судорог, прокатившихся по всему огромному телу.
Кроме того, при каждом ударе от несокрушимых (это я знал совершенно точно) чешуек отлетали небольшие на первый взгляд крошки. Мы оба, как два лунатика, уставились на это доказательство необычности моего клинка. — Поэтому, несмотря на все мое любопытство, задавать вопросы я буду все-таки потом. А сейчас не соблаговолишь ли ты, дорогой мой ящер, взлететь наверх и забрать оттуда мою спутницу? Извелась уже там, поди. Заодно поучишься у нее, как надо шипеть в разъяренном состоянии — вот уж в этом она мастер. Ах да, чуть не забыл — по идее мы с ней равноправные предводители похода, так что говорить придется и с ней тоже. Ну что ты на меня так смотришь? Я тоже не в восторге от перспективы вновь стукаться с ней локтями.
Почему-то мне казалось, что красноречивая гримаса «чтоб ты сгорел» на морде у дракона была вызвана отнюдь не этими размышлениями, но возражать, имея непредсказуемого седока у себя на шее (который к тому же радостно размахивал чрезвычайно острым клинком), он не посмел. В высшей степени благоразум…
Докончить мысль мне удалось только наверху, куда дракон взвился одним прыжком, мигом покрыв расстояние в пол-лиги. Нормальная подача воздуха к моей голове восстановилась не сразу, а мерзкий ящер принял вид «ну-я-даже-не-подумал». Как вариант маленькой мести, надо полагать.
Ди, как я и ожидал, уже успела взобраться на каменную балку, где и застряла, упершись в барьер. Судя по всему, колдовать в кобольдовой пещерке было трудно даже ей, да и ставивший барьер постарался на славу (при всем при том, что столь слабоумный дракон был бы ей вполне достойным противником, способность к высшему чародейству у ящеров все-таки в крови). Как и к чтению мыслей, запоздало пришло мне в голову, когда другая голова, куда побольше, слегка повернулась в мою сторону, дабы я смог разглядеть на ней недобрую, очень недобрую ухмылку.
