помочь всякому, желающему отказаться от секса. Но с Мелиссой как с человеком
его ничего не связывало, и «брак» их оставался чисто фиктивным. Не мог
сблизить их и Тони — Дэвид терпеть не мог маленьких детей.
Психика Мелиссы перенесла за минувшие три года несколько тяжелых ударов
— смерть мужа и всего привычного ей мира, тяжелые роды, бойня, устроенная
Дэниэлом, собрание, на котором мужчины едва не поделили ее по жребию — и
каждая последующая травма накладывалась на предыдущие, а оказать помощь было
некому. Мелисса жила в атмосфере постоянного страха и тоски. В последний год
она держалась только на транквилизаторах и приобрела уже серьезную
зависимость от них, требовавшую серьезного же лечения. Но к любому наркотику
человек привыкает, и тот перестает оказывать свое действие. Вскоре после
того, как Тони исполнилось два года, Мелисса попыталась покончить с собой,
наглотавшись таблеток.
Но незнание фармакологии сыграло с ней злую шутку. Вместо легкой смерти
во сне, на которую она надеялась, Мелисса обрекла себя на медленную
мучительную агонию. Она умирала два дня, корчась от приступов боли и исходя
кровавой рвотой, прежде чем Джордж, наконец, уступил требованиям Дэвида и
выдал ему ключ от ящика с пистолетом. Дэвид хотел сделать это сам, но Джордж
настаивал, что эвтаназия запрещена законами штата, и Дэвиду пришлось
пообещать, что он лишь оставит Мелиссе пистолет с одним патроном. Когда он
выходил из провонявшей рвотой комнаты, то не был уверен, что Мелисса не
выстрелит в него. Но она выстрелила в себя. Ее вторая попытка оказалась
удачней первой — она умерла сразу, как только пуля разбила череп.
— Магда.
Сидевшие за карточным столом обернулись и посмотрели на дверь. Томас
как раз набрал в грудь воздуха, собираясь сказать Магде нечто крайне
неприятное, но теперь неловко выдохнул, глядя на вошедшую Элис.
— Что случилось? — осведомилась Магда, все еще в пылу ссоры и от того
не слишком дружелюбно. — Кстати, ты могла бы называть меня мамой.
— Тогда мне пришлось бы называть папами троих мужчин, а это было бы
неверно по отношению к двоим из них и несправедливо по отношению к третьему,
— возразила девушка. — Магда, ты знаешь, какое сегодня число?
— Кажется, десятое… Или… погоди, воскресенье уже было?
Двенадцатое, что ли?
— Пятнадцатое. Сегодня пятнадцатое августа, — она смотрела на мать
выжидательно.
— И… Ах, да! Пятнадцатое августа! Сегодня же твой день рожденья!
Прости пожалуйста, мы совсем забыли! Ничего, мы это сейчас исправим, — она
деловито поднялась из-за стола и, призывно глядя на недавних противников по
перепалке, по-дирижерски взмахнула руками.
С днем рожденья тебя,
С днем рожденья тебя,
С днем рожденья, дорогая Элис…
— Как говорит дядя Дэвид, я пришла не для того, чтобы участвовать в
комедии, — перебила она их нестройное пение. — Я пришла сообщить, что мне
исполнилось шестнадцать лет, и я теперь вправе самостоятельно принимать
решения.
— И какое же решение ты приняла? — осведомился Томас, подумавший, уж
не сбываются ли его недавние предостережения.
— Не я, — Элис тряхнула головой и откинула волосы. — Мы все. Я, Арни
и Тони. Мы идем на поверхность.
— На какую поверхность? — искренне не поняла Магда.
— На поверхность земли. Мы хотим выйти из Убежища. Радиация, наверное,
уже исчезла.
В помещении повисло молчание. Эти люди, на правах «последних выживших»
игравшие в карты на американские города, давно уже не воспринимали
поверхность как место, куда можно выйти. Для них она была воспоминанием,
образом, метафорой, но никак не реальным миром, находившимся в нескольких
десятках метров от их вселенной. Если бы они считали, что Элис шутит, или
выражается аллегорически, или просто ляпнула глупость, не подумав — они бы
отреагировали соответственно. Но они понимали, что все эти предположения не
верны, и оттого просто растерялись.
— Никто не знает наверняка, — нарушил наконец молчание Эдвард. — Все
зависит от типа ядерного заряда, мощности, характера осадков… Может быть,
уже через год наверху все было чисто. Может быть, сейчас там, над нами —
заново отстроенный город, живут люди, ездят машины… хотя машины вряд ли,
ну, по крайней мере, лошади… А возможно, что радиационное заражение
продлится еще 30 тысяч лет. Есть очень долгоживущие изотопы. Когда имеешь
дело с китайцами, никогда нельзя быть уверенным, какую дрянь они тебе
подсунут…
— Но у Джорджа где-то должен быть дозиметр, — напомнил Дэвид.
— Допустим, — нехотя согласился Джордж, — и что с того? Все равно,
если мы откроем люк, то впустим заразу сюда.
— Но у нас два люка — внешний и внутренний, — возразил Дэвид.
— Мы не знаем, выдержал ли внешний, — стоял на своем Джордж. —
Долбануло-то ого-го как, все внешние датчики недаром выжгло. Может быть, все
эти годы мы живем только за счет внутреннего люка.
— Кроме того, — добавил Томас, — не забывайте, что дом стоял
недалеко от берега. Мы не знаем, что стало с береговой линией, да даже и с
уровнем воды в океане. Если война вызвала изменения климата… Может, над
нами вовсе не люди с лошадьми, а толща морской воды.
— И даже если там нет радиации, — внесла свою лепту Магда, — откуда
мы знаем, кто нынче хозяйничает наверху? А вдруг китайцы победили? Я совсем
не хочу окончить свои дни в ихнем концлагере.
— Ну, китайцы — это вряд ли, — заметил Дэвид. — Все-таки, какими бы
дубами не были те типы из ЦРУ, наш ядерный потенциал был больше, и у нас
была ПРО.
— Ну, китайцы — это вряд ли, — заметил Дэвид. — Все-таки, какими бы
дубами не были те типы из ЦРУ, наш ядерный потенциал был больше, и у нас
была ПРО. Правда, и китайцев было всемеро больше нашего, но, при гибели
основных промышленных центров и радиоактивном заражении сельскохозяйственных
районов…
— А русские? — перебила Магда. — Дождались, пока мы с китайцами
переколотим друг друга, и…
— Думаю, что если наверху кто-то уцелел, то самую большую опасность
для нас представляют американцы, — возразил Дэвид. — Либо там хозяйничают
анархистские банды, либо установлена диктатура какого-нибудь сумасшедшего
отставного полковника.
— В общем, ты слышала, Элис, — подвел итог Джордж. — Это — глупая
идея.
— Рано или поздно отсюда надо выбираться, — непреклонно заявила Элис.
— А ваши рассуждения останутся такими же, сколько бы лет ни прошло. Вы,
наверное, даже придумаете себе новые страхи.
— Запасов нам хватит на пятьдесят лет, — задумчиво произнес Джордж.
— И урановые батареи проработают столько же.
— Забавно, — хмыкнул Эдвард, — жизнь здесь обеспечивает та же самая
сила, которая уничтожила ее наверху. Та же самая, от которой мы
спрятались…
— Ничто в природе не бывает злым или добрым, в том числе и атомная
энергия, — напомнил Дэвид. — Все это — человеческие иллюзии.
— Мы не собираемся ждать пятьдесят лет, — сказала Элис. — Вы, может,
и свыклись с мыслью, что выйдете отсюда только через мусоросжигатель, а мы
не намерены…
— Пока что мы слышали одну тебя, — не без едкости заметил Томас.
— Мы считаем так же, — сказал Тони, входя вместе с Арни. — Просто
