уложены перед мусоросжигателем; рядом положили топор. Дэниэл должен был сам
допрыгать туда. Он не артачился; он и сам хотел исполнить то, что от него
требовали. Прежде, чем рубить, он сдернул с трупов двух женщин мешки, а
затем стал яростно, сжав зубы в дикой гримасе, молотить топором — так, что
кровавые ошметки полетели во все стороны.
«Хватит! — крикнул, наконец, Джордж, боровшийся с комом в горле. —
Достаточно! Бросай их в печь! »
Дэниэл обернулся на него и вдруг, бросив топор, резким движением
расстегнул штаны и принялся мастурбировать над кусками разрубленных тел. Три
выстрела Джорджа прекратили эту мерзкую оргию.
С тех пор огнестрельное оружие (пистолет, некогда принадлежавший
Дэниэлу, и карабин Джорджа) хранилось в разных контейнерах и отдельно от
патронов. Контейнеры были металлические и запирались на замок, от каждого
замка был лишь один ключ, и ключи эти хранились у разных людей.
Томас поправлялся в течение четырех месяцев; в первое время роль
сиделки при нем исполняла Магда (Мелисса отказалась сразу и наотрез, заявив,
что от подобных вещей ей делается дурно; к тому же ей приходилось заботиться
о собственном маленьком ребенке), но потом ей это надоело, и она перестала
за ним ухаживать. К счастью для Хорсмэна, он к этому времени оправился уже
достаточно, чтобы заботиться о себе самостоятельно.
К счастью для Хорсмэна, он к этому времени оправился уже
достаточно, чтобы заботиться о себе самостоятельно.
Прошло полгода со времени бойни в столовой, когда по инициативе
Эдварда, перед этим о чем-то говорившего с Томом, было созвано очередное
официальное собрание. Собственно, обитатели убежища и так почти все время
находились в обществе друг друга и имели возможность обсуждать любые
вопросы, не прибегая к формальным процедурам; так что официальный характер
мероприятия должен был подчеркнуть важность и нетривиальность темы. Джордж,
неизменно председательствовавший в то время на таких совещаниях, знал, о чем
пойдет речь, и был мрачен; Дэвид сидел на другом конце стола с видом
скучающим и равнодушным, заранее уверенный, что не услышит ничего умного и
важного. Мелисса переводила испуганный взгляд с одного мужчины на другого.
«Говори, Эдвард», — сказал Джордж.
«Ну… — начал тот не слишком уверенно, — все вы помните, что
произошло полгода назад. У нас погибли две женщины, и… а нам тут еще жить
и жить много лет… в общем, я полагаю, что мы больше не можем позволить
себе моногамию. »
«Что? » — тихо воскликнула Мелисса.
«У нас осталось две женщины на четверых мужчин, — сказал Эдвард уже
грубее, намеренно считая и Дэвида, чтобы соотношение выглядело более
внушительным. — И мы не можем согласиться, чтобы каждая женщина была только
с одним. Или, тем более, вообще ни с кем», — он с вызовом посмотрел на
Мелиссу.
«Мерзавец! — крикнула Мелисса. — Ты такой же маньяк, как твой братец
Дэниэл! Только попробуй прикоснуться ко мне, грязный насильник! »
«Лисса, успокойся, — сказал Томас. — Никто никого не собирается
насиловать. Мы хотим, чтобы всем в убежище было хорошо. Для этого просто
надо отбросить некоторые условности, которые в нашей ситуации лишены смысла.
»
«Почему бы вам не отбросить такую лишенную смысла условность, как секс?
» — саркастически осведомился Дэвид.
«Подумай, Лисса, ведь мы будем жить здесь еще двадцать лет…
тридцать… может быть, всю жизнь, — продолжал увещевания Том, игнорируя
последнюю реплику. — Никаких других мужчин в твоей жизни уже не будет,
пойми. Так чего ради упрямиться? »
«Мне не нужны никакие мужчины, кроме Рика, который погиб из-за вас! »
«У вас нет никакого права ее принуждать», — заметил Дэвид.
«Боюсь, Дэйв, что это зависит от результатов голосования, — возразил
Эдвард с угрозой в голосе. — До сих пор мы все подчинялись решению общего
собрания, даже если оно кому-то из нас не нравилось. »
«Я посмотрю, как Джордж проголосует за то, чтобы его жену тоже пустили
по кругу! » — истерически хохотнула Мелисса.
«Не думай, что мне это легко, — ответил Джордж, мрачнея еще больше.
—
Даже когда я застрелил собственного брата, мне не было так погано. Но парни
правы. Если мы не решим эту проблему, то рано или поздно все тут перебьем
друг друга. И я вынужден… »
«Магда! — взвизгнула Мелисса. — И ты им это позволишь?! »
«Ты с детства спихивала на меня грязную работу, сестренка, —
усмехнулась Магда, и хрипотца в ее голосе звучала особенно вульгарно. — Что
ж, если ты намерена изображать из себя целку, мне придется поработать за
двоих. Посмотрим, кто в итоге окажется в выигрыше. »
«Э нет, так не пойдет! — возмутился Джордж. — Моя жена не
проститутка! Или все женщины в убежище имеют равные права и обязанности, или
все остается, как есть. В конце концов, у Эда и Тома только два голоса из
шести. »
«Предлагаю компромисс, — сказал Томас. — Пусть Мелисса сама выберет
себе мужчину. Одного. А Магда… она ведь согласилась… Это будет
справедливо — каждая пойдет на шаг дальше, чем до сих пор. » Он говорил это
не без умысла, ибо давно заметил, что Мелисса, хотя и сторонится их всех, в
особенности избегает Эдварда — должно быть, он слишком напоминал ей
Дэниэла. Так что выбор получался очевидным…
«А если я откажусь? » — запальчиво спросила Мелисса.
«Тогда… ради мира и спокойствия в убежище… вопрос будет решен с
помощью жребия», — ответил Джордж.
«Ну ладно, — решилась Мелисса. — Я выбрала. Это Дэвид. »
На лицах обоих претендентов отобразились изумление и возмущение. Дэвид
усмехнулся.
«Но ведь Дэвид антисексуал! » — воскликнул Эдвард.
«Это мое личное дело, — холодно парировал Дэвид. — Как ты сам
справедливо отметил, нас тут две женщины и четыре мужчины. И я — один из
четырех, обладающий точно такими же правами, как остальные. С этой минуты
Мелисса — моя жена, и оставьте ее в покое. Напоминаю, — ядовито добавил
он, — что ключи от ящика с патронами — у меня. »
Согласие Магды (куда более охотное, чем она старалась показать) решило
дело. Джордж, колебавшийся до последней минуты, с тяжелым сердцем скрепил
принятое решение. Собственно, это было фактически последнее его решение в
качестве неформального главы убежища. На словах Эд и Том восхищались
мудростью принесенной им жертвы, но на деле не могли — возможно, даже и
сами того не осознавая — относиться с уважением к мужчине, согласившемуся
разделить с другими свою жену.
Но падение авторитета Джорджа не привело к выдвижению нового лидера.
Обитателям убежища просто больше не нужен был лидер, у них не осталось
задач, требующих координации действий. Дни шли за днями, абсолютно
одинаковые, залитые все тем же ровным электрическим светом, безразличным к
смене времени суток и чередованию времен года.
Книги, журналы, видеофильмы
— все это было исчерпано на удивление быстро. Да не так уж их было и много
— Джордж, когда готовил убежище, думал в первую очередь о выживании, а не о
жизни.
Соглашаясь на выбор Мелиссы, Дэвид преследовал единственную цель —
избавить ее от сексуальных домогательств остальных. Он всегда был готов
