Ответа он не дождался. Лишь слегка колыхнулось правое веко да разбежались хитрюги-морщинки в углах глаз, давая понять Юрию Игоревичу, что отставной майор Семиняньен бдит и рад его видеть.
Заглядывать в отдел «Public Relations» было незачем; напротив, следовало бы отнести распечатку генеральному менеджеру на согласование — но Юрий Игоревич позволил гормонам выиграть матч с рассудком. Ибо генеральный ждал к полудню, а сейчас была едва четверть двенадцатого, и в «Царстве-пиарстве», за крайним монитором у окна, обреталось рыжее чудо с зелеными глазами: Светочка, правнучка ныне покойного шута-патриарха Цицерона. Лишь на похоронах выяснилось, что старику было под девяносто, но последний контракт он честно дотянул до конца, лишь после этого сдавшись сперва врачам, а там и Костлявой.
С начала августа Юрий Игоревич ловил себя на странном матримониальном психозе. Без надежды на выздоровление. Но сегодняшние планы были скромнее: пригласить зеленоглазую на рок-балет Умберто Эко «Имя Розы».
— …сотня презервативов «Гусар», дюжина гофрированных фаллоимитаторов 12×54, портрет Ван Гога без уха, четыре пары наручников… Да-да, Александра Христофоровна, я все записываю! Плюшевый бегемот в натуральную величину, контейнер воздушных шариков… Конечно, передам. Шеф в командировке, сейчас всем командует Игорь Всеславович. Он перезвонит вам на трубку. Думаю, если сегодня подпишут, перевод пройдет к четвергу. Аншлаг? Мэр Страстбурга плакал?! Ой, я вас поздравляю, Александра Христофоровна! А когда вы у нас играть будете? Я давно собираюсь…
Юрисконсульт терпеливо ждал, пока Светочка завершит телефонный разговор с Александрой Паучок, королевой богемы, чей театр «SpiderWomen» сейчас успешно гастролировал по Европе с авангард-оперой «Шут короля Батиньоля» по пьесе Н. Гумилева. Уйдя на повышение в столичный «Гаер ЛТД», член совета директоров и вообще умница Заоградин пять лет назад рискнул, от лица фирмы выступив продюсером «арахноидов», — и риск оправдал себя с лихвой.
— Ой, Юрка! Извини, спешу! Игорь Всеславович в редакции «Дурного вестника». Рвет и мечет, тиран. Сказал, если опоздаю, с кашей съест. Я тебе перезвоню, ладно?!
Ясно. Значит, отец опять явится за полночь. Или вообще ночевать не придет. Устроить Кандыбе «форсаж шут-терапии» — это вам не дульки воробьям крутить! Министр культуры, как-никак. Вся контора обалдела, когда по итогам психотестирования грозному Кандыбе выпал шутом дядя Зяма. Юрий Игоревич лично вписывал в «особые условия» министерского контракта пункт о «гарантированном издании не менее двух сборников лирики 3. Кантора в год, общим тиражом от 15000 экз. и выше». Кандыба скрипнул, но подписал.
— А вечером ты как, Свет?
Упорхнула. Вертихвостка. Теперь думай: перезвонит, забудет…
Коридор утешительно шуршал ковровой дорожкой.
— Разрешите, Алексей Яковлевич?
Генеральный менеджер Бескаравайнер только рукой махнул: садись, мол! — заканчивая разговор с двумя посетителями. На клиентов они были непохожи. Новобранцы, решил юрисконсульт. И не ошибся. Уж больно лица у этих двоих были какие-то…
Третьи.
Желая скоротать время, он взял со стола «Словарь смыслов», любимую книгу начальства. Открыл на букве «Д»:
«ДУРАК (собств. русск. от общеслав. индоевр. «дурый» — «глупый»; сравн. греч. douros — «буйный, неукротимый, неистовый» и лат.
русск. от общеслав. индоевр. «дурый» — «глупый»; сравн. греч. douros — «буйный, неукротимый, неистовый» и лат. dura — «суровый»). «Кому закон не писан»; кому позволено нарушать все и везде; деяния и поступки Д. как бы не в счет, а сам он — то исключение, без которого нет никакого правила; короче, Д. — единственная форма человеческого бытия, практически не облагаемая ответственностью…»
Этот абзац всегда благотворно действовал на нервы.
— Значит, так, — подвел итог Бескаравайнер — После обеда идете на склад за спецодеждой, потом к фотографу Завтра занесете снимки в отдел кадров для альбома. С понедельника можете выходить на работу.
И, когда двое открывали дверь, чтобы уйти, бросил в спины
— Эй, дураки, слышали?
— Сам дурак, — хором отозвались Третьи Лица. «Наши люди», — отметил Юрий Игоревич, закрывая словарь.
ПЕСЕНКА ЗА KAДPOM
(Пока ветер, шурша титрами, гонит рябь по белому озеру экрана)
Тили-тили, трали-вали,
Нас вчера обворовали,
Трали-вали, тили-тили,
А потом поколотили
С голым задом и в крови,
Понимаем, «Се ля ви»…
Нам бы водки, нам бы сала,
Друг за дружкой, честь по чести,
Да судьба чтоб не чесала
Острым когтем против шерсти,
Да небрежного «Пока»,
Да с ушами колпака,
Да пореже частый гребень,
Да почаще редкий случай,
Да удачи поскорей бы,
Да побольше и получше,
Да поднять бы за бока
Подкидного дурака
Нам бы женщин, чтоб простили,
А потом поцеловали, —
Не желаем тили-тили,
Забирайте трали-вали!
Ах, валяй нас, не валяй, —
Вуаля!
