Интерактивный снотолковник девичьего журнала «Невестушка».
А мы сегодня во сне били шута, запирающего сосиской амбарный замок. Что бы это значило, о читатель?
Искренне твои, Третьи Лица.
Завтрак прошел в теплой, дружественной обстановке.
Гарик словно задался целью оправдать титул «Гарри Поттера»: не мальчик, но муж, он летал по комнатам на метле, оставляя за собой оазисы чистоты, весело колдовал на кухне, являя домочадцам шедевры поварской магии (главный используемый при этом артефакт — микроволновка «Фрези Грант»), и был крайне мил, а также прелестен.
— Юрий Игоревич? А Юрий Игоревич? Горячий бутербродик сотворить? С лососиком?
Нравилось Гарику звать сына по имени-отчеству. Нравилось, и все тут.
— Спасибо, папа. Если не трудно, с диетическим салом, — отзывалось чадо, прихлебывая поливитаминный чай с духовно укрепляющими добавками от тибетско-богодуховского СП «Тапас».
— А тебе, дорогая?
Галина Борисовна вкушала семейную идиллию, умом понимая, что классик прав: на свете счастья нет, покой нам только снится!.. В сердце стучал опрометчиво подписанный вчера контракт. Надо было ознакомиться детальнее. Внутренний раввин призывал не портить субботы, но антисемит-долг категорически возражал. «Ладно, после завтрака. И ненадолго», — примирила Шаповал антагонистов.
— Как ваш турнир знатоков, Юрок Игоревич? Кто кого?
— Мы их, — солидно отвечал сын, промакивая губы салфеткой. — В семнадцатом раунде. На вопросе по экзистенциальному счислению.
Глаза отца увлажнились гордостью за сына.
Гарик до самозабвения любил гордиться, по поводу и без.
— Спасибо, дорогой, все было очень вкусно.
— Ну ты же меня знаешь, дорогая! Была как-то вакансия шеф-повара в «Метрополе», но я отказался: семья требует внимания, заботы…
Дорогая предпочла не комментировать.
Ее ждал шутовской контракт. Обживая кресло, хозяйка дома мучилась вчерашней безалаберностью, чуждой ей больше, нежели сыну Юрочке — ассенизационный техникум «Золотарь»; договор плясал в руке, а казенные формулировки гнусно звенели бубенцами подвохов и корчили рожи вторых смыслов.
— А, Настькин контракт на дурака, — отметили из-за спины. — Когда его привезут?
— Контракт вообще-то на меня… — машинально возразила Галина Борисовна, и тут до нее дошло. — Юрка, а ты откуда знаешь?!
Осведомленность сына всегда вызывала легкую оторопь. Наверное, права была чернявая гадалка Юдифь Олоферновна, увидев в ребенке воплощение фараона Мир-не-Птаха (жизнь, здоровье, сила!) по прозвищу Голубь Войны. Изредка мать стыдилась крамольной мысли: все-таки интернат — это правильно! Общение с вундеркиндом, моющим руки без напоминаний, более частое, нежели день-два в неделю, могло оказаться непосильным испытанием для психики.
— Откуда? Настя рассказала. У нее язык до пупа… Вот так гибнет романтика.
— Она в лицей заезжала. Просить братского совета. К нам перед этим из «Шутихи» представители являлись. У главного лицо мятое, резиновое, второй — здоровый, небритый, типа браток, но вежливый. А третий словно в футляре: застегнутый, прямой, и волосы лаком покрыты. Как пластмассовые. Ролевую игру проводили, по согласованию с дирекцией.
О ролевых играх Галина Борисовна знала от дочери, ветеранши Великой Битвы Пяти-с-Третью Воинств под Балаклейским Урочищем. Битва стоила матери изрядных седин. Дом накануне сражения сделался гибридом столярно-слесарной мастерской с пошивочно-закроечным цехом. Типография «Фефелы КПК» обреченно меценатствовала, в изобилии «тиская» цветные фантики (дочь именовала их деньгами, рискуя конфликтом с Уголовным кодексом: часть 3, ст. 186), а также грамоты на право именоваться Фиг-лиэлем Крутоволосым, витязем об осьми хитах. Даже Гарик заразился Настькиным энтузиазмом, собственноручно изготовив настоящий арбалет. В конце концов, должен хоть кто-то показать родной дочери, как выглядит генуэзская цагра?! Арбалет вышел большой, красивый, с одним мелким изъяном: не стрелял. Гарик списал это на коэффициент поверхностного натяжения тетивы, повесил шедевр на стенной ковер и с тех пор полюбил вспоминать: «Когда я был Вильгельмом Теллем…»
В общем, при словах сына в памяти ожил кошмар давно минувших дней. Со всей живостью воображения представилось, как Юрий Игоревич, фараон-вундеркинд (двубортный пиджак поверх гроверной кольчуги, брюки заправлены в кирзу, галстук под цвет бармицы шлема), сосредоточенно пасет розовым фрейдистским кладенцом стадо клоунов. А заодно — и дирекцию «Шутихи».
Однако заблуждение мигом развеялось как дым.
— Они нам формы контрактов принесли. Разные: типовые, индивидуальные. Показали лицензию, Устав, регистрационный пакет. Суть игры: в прокуратуру поступило заявление на «Шутиху», и надо разобраться в законности их деятельности. Полная юридическая экспертиза. Роли по желанию: заявитель, независимый эксперт, обиженный клиент, довольный клиент, юрист фирмы… Мам, я юристом был! Дело верное: бумаги грамотные, Буратино носа не подточит! Довел дело до суда, вчинил встречный иск за клевету…
— Кто дело выиграл? — бурля отеческой гордостью, влез Гарик.
— Спрашиваешь! Я пиар на этом деле раскрутил: закачаешься! Газеты, телевиденье… Правда, намаялся. Одна сверка на соответствие законам и подзаконным актам — чуть глаза об монитор не сломал! КЗоТ, Минздрав предупреждает, Департамент морально-этического здоровья страны рекомендует, Акты о добровольном самоограничении граждан… Они мне, кстати, работу предложили, в перспективе. Я сказал, что подумаю. Давай, что ли, вместе Настькин договор смотреть?
— Давай! Галочка, покажи ему! — возбудился счастливый отец, забыв дождаться мнения жены. И в азарте внезапно подал верную идею: — Только ты, Юрась Игоревич, юриста фирмы из себя не корчи. Мы клиенты, у нас свои интересы…
— Обижаешь, пап! Я за Настасью кого хочешь насмерть засужу. Она — натура тонкая, всяк обидеть норовит… Значит, так: у нас контракт на три месяца. Нормально. Это средний. У них срок устанавливают психологи-тестеры: от месяца до года. Ага, шут постоянный…
— Бывает переменный? Как ток? Сегодня он шут, завтра доктор адиафорических наук?!
— В смысле, проживает у клиента в течение всего срока контракта Бывают приходящие: отдурачился рабочий день и ушел. До завтра. Случаются вообще разовые. На час, на вечер… Это так, клоуны. На день рождения заказывают, на Новый год. Кстати, мам, ты в курсе, что Настька своего дурака кормить обязана? Вот, смотри: «…обеспечивать полноценным питанием». Проследи, чтоб голодом не заморила. С нее станется. На голых чипсах живет, дуреха…
Дальше Юрочка молча шевелил губами, вглядываясь в текст, и лишь изредка бормотал что-то вроде: «не может использоваться не по назначению… для различных хозяйственных или иных работ, не имеющих отношения…»
— О, смотрите! — вскинулся он наконец. — У нас контракт «с легким рукоприкладством». То есть пинка в зад или там щелбан Настька шуту отвесить может, а больше — ни-ни! У них разные формы есть: от нуля до «побоев средней тяжести».
— А кто эту тяжесть определяет? — живо заинтересовался отец семейства.
— Специальная комиссия, в «Шутихе». С лицензией Минздрава. Еще на ролевой игре Тарас Довбунец им вопрос задал: как, мол, насчет членовредительства? Или, например, смертельного исхода?! А они смеются в ответ: по закону не положено. Хотел я насчет левых контрактов спросить, да раздумал: все равно отмолчатся…
