Кто?то забился в судорогах совсем рядом, пошел ко дну, обдавая всех вокруг брызгами. Одна из них попала Сергею на губу, он облизнулся — и вдруг почувствовал, что это вовсе не бормотень, что это кровь, настоящая густая, пропитанная бормотушными запахами кровь. Его чуть не вывернуло наизнанку. Но наверное уже нечем было выворачивать. Хочешь, не хочешь, а по кровавобормотушному морю приходилось плыть.
Подплыв ближе, он, не щадя пальцев и ногтей, со всей силы ударил руками в слизистый багровый ил обрыва. Пальцы погрузились глубоко. Но тут же что?то там внутри зачмокало, зачавкало, вытолкнуло пальцы обратно — и он сорвался вниз, прямо на подплывающих бритых. Оттолкнулся ногами от холодных скользких тел, снова погрузил пальцы в ил. Полез наверх.
Это была пытка. Каждый сантиметр давался с боем. Но Сергей полз и полз. Четырежды он срывался, соскальзывал, погружался с головой в кровавую жижу. И всякий раз ужас захлестывал его. Он выныривал. И опять лез.
На пятый раз он дотянулся рукой до плоской площадочки уступа, вцепился в край. Но в это время кто?то ухватил его за ногу, за щиколотку. И он опять полетел вниз — полетел спиной, размахивая руками и ногами, крича, разбрызгивая красную пузырящуюся слюну.
Он долго отдыхал, держась на поверхности, стараясь не попадаться под руки бритым, ускальзывая от них. Потом полез снова. На этот раз он сам вцепился в чью?то тощую лодыжку, рванул на себя. И этого рывка хватило: несчастный полетел вниз, а он забросил обе руки на край площадки, подтянулся… Все! Он был наверху!
Он сидел посреди этого слизистого утеса и захлебывался от нервного плача. Все было позади! И все еще было впереди! Бритые из кровавой жижи тыкали в него пальцами, охали, стонали, сопели шумно. Они явно завидовали ему, они готовы были на все, лишь бы забраться наверх… но они мешали друг другу, топили один другого.
Кроваво?бормотушная гладь была бескрайней. Только теперь Сергей смог оценить по достоинству это море?окиян, эту безграничную адскую равнину, из которой торчали уже не сотни и тысячи, а миллионы, сотни миллионов голов, спин, рук. Руки эти тянулись вверх, к каменному, такому надежному на вид своду. Да только до этого каменного неба было не меньше тысячи метров, а то и больше.
— Хы?ы?ы, х?ы?ы!!! — прокатилось вдруг над сводами.
Сергею показалось, что этот звук родился в его голове и лишь потом вырвался наружу.
Он с силой сдавил уши. Не помогло. Тогда он взглянул вверх — в туманном, зыбком мареве над кровавым океаном, над миллионами голов нависала огромная и расплывающаяся дьявольская харя. Была она злобна, глумлива и сладострастна. Хыканье вырывалось из оскаленной кривой пасти — вырывалась утробно, глухо, но столько в нем было довольства, ублаготворенное, что казалось оно не просто обоснованно, но и вполне заслуженно, отработано. Острые глаза с прищуром обозревали, страшную картину, и из глаз этих сочилось нескрываемое презрение к жалким бритым людишкам, борющимся за свои жалкие и ненужные жизни.
— Хы?ы?ы!!! Хы?ы?ы?ы?ы!!!
Все уханья, оханья, восклицания, вопли слились неожиданно в единый гулкий вздох ужаса — будто смертоносный ураган промчался над кровавой гладью. И все смолкло. Дьявольская харя исчезла.
И все словно по команде ринулись на остров. Теперь это походило на штурм. Тысячи голых людей лезли наверх,- падали, но не долетали до поверхности кровавого моря, опускались на чьи?то спины, головы и снова начинали восхождение. В край площадки цеплялись десятки рук. Тысячи пальцев указывали на Сергея. Похоже, бритые не собирались прощать ему то, что он оказался первым, они собирались расправиться с ним.
Бежать было некуда. Сергей испуганно озирался, сжимал и разжимал кулаки — он был готов к драке. Но он понимал, что ему не сладить со всеми.
И вот тогда что?то хлюпнуло под ногами. Потом еще. Он опустился на колени, стал ковырять этот кровавый податливый ил. И вдруг провалился в него — провалился с руками и ногами, будто прорвал какую?то пленку, проломил дверь, и оказался в скользком узком лазе. Его понесло вниз, ударяя головой о холодные стены, переворачивая, бросая то влево, то вправо, то вообще черт?те куда. Это было нелепо, дико… Но он летел вниз. Потом он упал на чьи?то тела, в вонючую жижу, потом полз наверх. Полз, задыхаясь и снова соскальзывая, срываясь. Кто?то полз рядом с ним, стонал, тяжело дышал. Но потом упал и затих. А он выбрался.
Да, он выбрался и сидел теперь, опираясь спиной на земляную стену, прислушиваясь к себе и не прислушиваясь к стенаниям бормочущего и всхлипывающего существа. В голове крутилось одно: ушел! ушел!! ушел!!! И это было главным! Он ушел от своих палачей, от профессионалов! А там — будь что будет!
— Ты хоть что за человек такой? — вопросило существо в шапке. — Отвечай, кады спрашивают! И на вот, оботрися!
На руку опустилось что?то белое, мятое, чистое. Сергей сжал пальцы, поднес тряпицу к лицу, долго оттирался, отдирая корочки засохшей крови, расчесывая пятерней волосы. Особенно трудно было прочистить глаза — бормотушно?кровяная смесь въелась в кожу, слиплась, каждое движение причиняло боль.
И все?таки Сергей ответил:
— Я с Земли!
Существо, оказавшееся маленьким сморщенным старичком в драном зипунишке и валенках, разгладило десяток седых волосков на подбородке и верхней губе, вздохнуло тяжко.
— Оно и видать, умом тронулся! С земли вон — червяк али крот какой… а ты, паря, из?под земли! Ну да ладноть! Не хочешь сказывать, не надо!
Сергей все понял. Он на Земле, а значит, и говорить, будто с Земли, здесь глупо, за чокнутого сочтут. Хотя пускай принимают, главное, его выбросило не куда?нибудь, а сюда, на родимую Землю, а уж на ней?то он не пропадет!
— Меня зовут Сергей, — представился он.
— Серенька, стало быть? Та?ак! — обрадовался старик. — А мене все Кулехой кличут. Вот и ты зови запросто — дед Кулеха.
Сергей усмехнулся. Надо было понемногу выведывать у деда Кулехи про все. Но и сплоховать он боялся.
— Хороший подвальчик, — процедил сквозь сжатые зубы.
— Подпол знатный! — согласился дед Кулеха.
— Тут ведь выход где?то был, запамятовал, а то и два целых выхода, — попробовал закинуть удочку Сергей.
— Тут ведь выход где?то был, запамятовал, а то и два целых выхода, — попробовал закинуть удочку Сергей.
— Ишь ты какой, запамятовал он! — с готовностью отозвался старик. — Вот придуть вскорости стрелялыпики?то наши, они те живо напомнят! И?эх, паря! Нету нам выхода, обложены мы хужей волков! Иль и вправду ты про все позабыл?!
— Про что про все? — переспросил Сергей.
Дед сдвинул ушанку набекрень, почесал затылок.
— А как спымали тебя, контру, как расстреливали тута, как сам сунулся в дыру — ниче не упомнишь, что ль?!
— Расстреливали? — удивился Сергей. — Впрочем, да, было!
Ему вспомнилась сцена на кухне, винтовочные дула, поднимающиеся на уровень его глаз, прищуренный взгляд черного. Его и на самом деле расстреливали, только вот не расстреляли.
— Ниче, — успокоил старик, будто читая мысли, — придуть и дострелют! В етом ты, паря, не сумлевайся.
— А чего ж делать?
— Прятатьси, вот чего! — многозначительно сообщил дед Кулеха. — У нас с тобой, паря, другого путя нетути!
Сергей начинал смутно представлять обстановку. Да, они в подвале, там, наверху, их стражи — кто, выяснится позже, главное, опять он узник! опять с ним могут — вытворять, что вздумается палачам?мучителям! Ну что за круговерть такая! Что за проклятый «замкнутый цикл»! Хоть бы зеленый, падла, высунулся из какой?нибудь щели!
