— Не знаю. И не смею спросить.
— А ну, кончайте шептаться, — сказала Зазар. — И идите за мной.
Она повела их по тропинке, затем вверх и вниз по лестнице за стену, мимо разрушенных зданий, пока наконец они не подошли к строению, пострадавшему менее остальных. Во дворе лежала лицом вниз каменная фигура, разбившаяся на три части. Горин присел рядом с ней на корточки и с любопытством потрогал. Затем, по нетерпеливому зову Зазар, он вошел следом за ней в дверной проем. Его загораживала занавесь, защищавшая внутреннее помещение от взглядов непрошеных гостей. Внутри уже горел огонь, и маленькое пушистое существо при виде их замурлыкало и запищало. Оно вразвалочку побежало к ним, спеша, насколько позволяло круглое брюшко.
— Вейзе! — воскликнула Ясенка и наклонилась, чтобы взять малышку на руки. — Как же мне тебя недоставало!
Вейзе громко замурлыкала. Ее урчание эхом разносилось по комнате, в которой они находились. Пушистая малышка обхватила руку Ясенки передними лапками и принялась ее облизывать.
— Положи вещи вот тут, — приказала знахарка. — Вам придется побыть здесь некоторое время.
— И сколько? — спросил Рохан.
— Сколько понадобится. — Но тут же лицо Зазар немного смягчилось. — Ты отсюда поедешь в Ренделшам, так что в Крепость Дуба тебе возвращаться не понадобится.
— Спасибо, матушка Зазар. Но моя лошадь, мое оружие…
— Я распоряжусь, чтобы все это ждало тебя на краю Трясины. Горин, ты должен подтвердить мое сообщение. Иначе это вызовет тревогу в замке — еще бы, получили известие неведомо откуда, неведомо от кого.
Горин улыбнулся — чуть кривовато.
— Думаю, Латром, мой нынешний помощник, давно привык к таким странным событиям. Но ты права.
— Пока мы будем с этим разбираться, ты, Ясенка, приготовь из этих циновок постели, как прежде. Рохан, убери еду и не дай Вейзе добраться до зерна и сушеных фруктов, а то она все их слопает, не успеешь глазом моргнуть. Горин, принеси?ка мне вон те глиняные таблички, с той полки.
Рохан подумал, что им почти не осталось времени, чтобы оглядеться по сторонам и подивиться необычности обстановки, поскольку матушка Зазар моментально пристроила всех к делу. Но Ясенка бывала тут и раньше, так что ей это было не в новинку. Рохан запрятал мешки с едой подальше, чтобы Вейзе не добралась до них. Однако зверюшка смотрела на него такими умоляющими глазами, что, несмотря на ее вес, Рохан мог поклясться: Вейзе просто умирает с голоду. Он достал пригоршню сушеных ягод и протянул ей. К его удивлению, Вейзе дернула его за штанину, заставила сесть, а потом взобралась к нему на колени, чтобы с удовольствием съесть с его ладони сладкую смесь. Затем она облизнулась и ясно, словно умела говорить, дала понять, что теперь хотела бы попить.
Рохан нашел в углу большую чашу, над которой торчала из стены полая трубка, сделанная из того же камня, что и сама стена. Из трубки текла ручейком вода. «Почему бы Вейзе не напиться из нее?» — недоуменно подумал Рохан, но, философски пожав плечами, взял миску, на дне которой оставалось лишь несколько капель воды, и наполнил ее.
Пока маленькая зверюшка лакала с довольным видом, Рохан попробовал воду и нашел ее свежей и вкусной, и, как ни странно, даже не слишком холодной — зубы от нее не ломило.
— Ну, готово, — сказала Зазар. — А теперь все оставьте меня на время. Рохаи, иди погуляй, только не заблудись. Не все болотные твари сейчас в спячке. Ясенка, думаю, тебе есть что показать Горину. Вейзе, ты будешь помогать мне.
Вейзе, звонко замурлыкав, послушно подошла к Зазар и встала, уцепившись за нее передними ловкими лапками. Зазар подхватила Вейзе и прижала к себе, как младенца.
— Да, я тебя тоже люблю, — неожиданно ласково произнесла она. — Идите, — сказала она обычным ворчливым тоном всем остальным. — Когда вернетесь, я скажу вам, что сумела узнать.
С помощью Горина Ясенка легко подняла большую каменную плиту, вделанную в пол комнаты. Вдвоем они спустились вниз по открывшейся лестнице. Ясенка шла впереди. Горин опустил за ними плиту. Светящиеся костяные жезлы, которые Ясенка помнила с давних пор, все еще горели, но ей показалось, что они стали светить немного слабее, — если, конечно, в этом неизменном месте хоть что?то могло измениться; скорее всего, память просто слегка обманывала ее. Но для пущей уверенности Ясенка коснулась фонаря, который держала в руках.
— Я могла бы удивиться, как это Зазар узнала, что я кое?что хочу тебе показать, — сказала Ясенка, когда они отошли подальше, — но я давно уже перестала ее спрашивать и удивляться чему бы то ни было.
— А я никогда не сомневался в мудрости почтенной Зазар, — ответил Горин. — Идем, дорогая.
Как и помнила Ясенка, ступени, ровные и гладкие наверху, внизу стали кривыми и узкими. Когда светящиеся жезлы погасли, Горин взял из ее рук фонарь, высек искру и зажег фитиль. Они дошли до конца лестницы, оказались на твердом полу и остановились, осматривая маленькую каменную комнату.
— Там, — показала Ясенка. — Вот дверь. Надо же, она казалась мне побольше…
Обоим пришлось пригнуться.
При свете фонаря они быстро миновали сырой коридор, по которому много лет назад Ясенке пришлось идти, собрав в кулак все свое мужество, повернули налево и увидели отблеск света, который она помнила по прежним своим странствиям. Горин притушил фонарь, экономя масло, и они вошли в большую залу в конце коридора.
Еще несколько светящихся жезлов уже погасли, но света пока еще было достаточно.
— Все как прежде, — сказала Ясенка. — Светящиеся кости находятся по сторонам этих каменных ящиков. Помню, как я дивилась, что самый маленький из них длиннее меня.
Горин окинул взглядом два ряда ящиков с проходом между ними. Внимательно рассмотрел испещренные непонятными знаками стенки и крышки.
— Я не знаю, что это такое, — сказала Ясенка, — но подумала, что нашла гробницу.
— Ты не ошиблась, — ответил Горин. — Это называется катакомбы. А ящики — саркофаги. Гробницы. Но место здесь явно почетное, не для простых людей.
Ясенка коснулась браслета и повернула его. Он был вырезан из полупрозрачного молочного камня с радужными прожилками.
— Давай я тебе покажу, где я его нашла, — сказала она.
Она думала, что найдет в лучшем случае горстку праха, но на полу еще лежали остатки костей. Ясенка с облегчением увидела, что сломанную ногу — видимо, это случилось незадолго до смерти — теперь невозможно было различить, хотя в памяти вся картина вставала перед ней целиком. Но ей не хотелось бы, чтобы Горин это увидел. Еще тут сохранились несколько клочков ткани, красной, хотя цвет и поблек. Та скорбь, которая окружала место гибели несчастного, когда она впервые наткнулась на него, даже усилилась по мере разложения его останков.
Та скорбь, которая окружала место гибели несчастного, когда она впервые наткнулась на него, даже усилилась по мере разложения его останков.
Горин протянул руку:
— Дай мне, пожалуйста, браслет.
Ясенка сняла браслет и протянула мужу. Он надел его себе на руку и прошептал несколько слов. Сначала ничего не случилось, но вскоре радужные прожилки в камне засветились сильнее и начали вращаться, пока свет не стал почти ослепительным. Он залил все вокруг.
К изумлению Ясенки, над останками начал собираться туман, постепенно обретая форму, хотя и был прозрачным и тонким, и сквозь него отчетливо виднелись камни. Тем не менее покалывание кожи сказало Ясенке о присутствии силы, и она поняла, что это образ умершего. Он стоял перед ними — в богатых старомодных темно?красных одеждах. Очевидно, при жизни он был влиятельным человеком. Волосы цвета меда и лицо так напоминали Горина, что их можно было бы счесть братьями. Но глаза призрака были закрыты, а на лице читалась глубокая скорбь.
