Оберн, как она поняла, был того же мнения.
— Но это плата за женитьбу на знатной леди, — рассмеялся он. — А за это я все готов отдать!
Он также получил передышку от суеты подготовки ко второй за год королевской свадьбе, съездив вместе с Морскими Бродягами — и Латромом, уволившимся из королевской гвардии и ставшим ближайшим его соратником, — в Зловещие Болота. Там, следуя смутным воспоминаниям и с помощью весьма приблизительной карты, которую дала ему Ясенка, они нашли руины Галинфа и меч Оберна работы Ринбелла. Как и следовало ожидать, болотные люди заметили иноземцев и тут же напали на них. Морские Бродяги без особых потерь отбились от нападавших, и потом, слушая этот рассказ, Ясенка с удивлением обнаружила, что ее сердце колотится в горле при мысли, что Оберн мог быть ранен или даже убит.
«Наверное, я все же хотя бы немножечко его люблю, — подумала она, — иначе не ощутила бы ничего подобного». И девушка занялась подготовкой к свадьбе с удвоенной энергией. Смутно чувствуя, что так она почтит мужество Оберна, Ясенка решила носить мерцающий каменный браслет, снятый с руки мертвого воина, оставшегося непогребенным в развалинах Галинфа.
Никого не удивило, что виновника похищения Ясенки так и не нашли, и она решила забыть об этом прискорбном случае, понимая, что загадка никогда не будет разгадана. С этого момента ее защищал Оберн. Другие новости практически не привлекали ее внимания. Она отметила, что человек, который должен был стать ее свекром, Снолли, остался в Ренделшаме, не желая дважды за короткое время предпринимать трудную поездку. Когда ее представили, он поначалу просто смерил ее взглядом.
— Я тебя помню, — сказал он вместо приветствия. — Видел, как тебя забирали с Болот. Ты тогда была худая да бледная, да и сейчас лучше не стала. Но Оберн тебя хочет, значит, и я противиться не стану. — Затем он обнял Ясенку так, что у нее ребра затрещали, и ушел.
Маленький человечек, Касаи, был немного более учтив.
— Мы, понимаешь ли, следили за Оберном и увидели, как болотные напали на него и как вас обоих увезли. Нам пришлось добить выживших. — Он усмехнулся. — Хочешь, загляну в будущее для тебя?
Ясенка подумала, понимая, что подобное так просто не предлагают.
Нам пришлось добить выживших. — Он усмехнулся. — Хочешь, загляну в будущее для тебя?
Ясенка подумала, понимая, что подобное так просто не предлагают. Наконец она покачала головой:
— Лучше не знать, что ждет впереди. Если бы я могла это изменить, я изменила бы, и кто знает, что будет нарушено такой переменой? А если я не смогу ничего изменить, а в будущем меня ждет беда, то я стану куда более несчастной, чем если бы не знала. Но спасибо за предложение.
— Умная женщина. Я такое не часто говорю. — Касаи поклонился и пошел следом за вождем.
Грубые манеры Морских Бродяг не оскорбляли Ясенку, поскольку она выросла в Зловещей Трясине, где такое поведение сочли бы всего лишь пустым бахвальством. На самом деле в их обществе ей было куда уютнее, чем с ренделцами, хотя ей и понравился столичный образ жизни. Однако ее тревожило то, что Оберн стал по?другому относиться к ней, оказавшись среди сородичей. Морские Бродяги, как догадывалась Ясенка, считали, что мужчина не должен показывать открыто своей привязанности к женщине. Но, думала она, возможно, все это лишь внешнее? Конечно, наедине он будет с ней другим, куда теплее и нежнее.
Приезжали в замок и другие люди, включая посла с дальнего севера. Его звали Горин, и, как говорили, он был сыном другого посла, графа Бжодена, который не вернулся из поездки в Рендел. Ясенка не стала слишком задумываться об этом, считая, что все это случилось задолго до того, как она оказалась в этом городе. Может, она встретится с ним на свадьбе, может, нет.
Прежде чем Ясенка осознала, что уже прошло четыре раза по семь дней, положенных Ройансом, они с Оберном оказались перед священником Великого Собора Света — не Эсандером, но куда более высокого ранга. Она стояла в каком?то оцепенении, отстраненно следя за церемонией и повторяя венчальные клятвы. Она чувствовала, что Оберн дрожит, и понимала, что и с ним происходит то же самое. Затем все кончилось, и свадебная процессия покинула Собор, пересекла замковый двор и отправилась в Большой Зал, где был приготовлен для гостей пир — куда более скромный, чем для Флориана, но все равно весьма пышный, дабы почтить его сестру. Ясенка надеялась, что хоть кто?то из всех этих гостей пришел сюда для того, чтобы действительно почтить ее и ее мужа, а не в надежде просто хорошенько поесть на пиру, поскольку в стране с едой было туговато.
Ну, хоть погода немного смилостивилась над ними. Пусть все равно было слишком холодно для позднего лета, но воздух немного прогрелся и не был так пронзительно холоден, так что поверх белого, вышитого голубым платья не нужно было надевать подбитый мехом плащ — если, конечно, не оставаться слишком долго вне помещения. Темно?зеленый дублет Оберна был оторочен мехом у горловины и по рукавам и расшит золотом и серебром. В памяти Ясенки всплыло давнее воспоминание. Дублет был зеленым, как наполовину забытый зеленый цвет нитки, которую когда?то показала ей Зазар в той, другой жизни… Меч Ринбелла висел у Оберна на бедре. Ясенка шла рука об руку с мужем, и они с улыбкой переглядывались.
— Ты мой муж, — прошептала она, а он сжал ее пальцы.
— Еще нет, — сказал он. — Прости, но я больше не могу ждать. Ничего, гости без нас не умрут.
Они вошли в замок. Когда процессия добралась до места, где от основного коридора отходил боковой, Оберн резко повернул в него и чуть ли не бегом потащил Ясенку за собой под добродушный смех и грубоватые шутки гостей. Они пробежали по коридору до новых апартаментов, отведенных им. Там Оберн запер дверь и крепко обнял Ясенку.
Через час они присоединились к гостям в Большом Зале — те уже усердно трудились над блюдами с едой. Ясенке казалось, будто щеки ее от смущения полыхают так, что весь замок согреют лучше любых очагов. Король и его супруга, видимо, появились и ушли, но вдовствующая королева осталась, а вокруг нее собралось нечто вроде ее собственного двора.
Конечно, там был и Харуз с висевшей у него на руке Марклой. Он коротко кивнул Ясенке и небрежно пробормотал поздравление. Прочие женщины мерили ее взглядами, понимающе улыбались ее позднему появлению и разгоряченному лицу. Она опасалась, что Маркла сделает какое?нибудь замечание, но та лишь крепче вцепилась в руку Харуза и отвернулась.
Ясенка заметила, что Снолли и его компания, столпившиеся вокруг бочонков с пивом и смеявшиеся над какой?то шуткой, разом уставились на нее. Она надеялась, что смеются Бродяги не над тем, что она — пришлось признаться себе в этом — слишком поспешно окунулась в жизнь замужней женщины.
С Бродягами был и новый приятель Оберна Латром, и держался он легко и непринужденно. Его явно приняли с распростертыми объятиями. На хорах заиграл оркестр. Пока еще никто не танцевал, поскольку по обычаю открыть бал должны были молодожены.
— Только один танец, а потом прошу отпустить меня, — сказал Оберн. — Но ты можешь танцевать, сколько захочешь. Я знаю — ты это любишь.
Он вывел ее на середину зала, и прочие пары, возглавляемые Харузом и Марклой, что соответствовало их рангу, тут же выстроились за ними. И вот они начали парадный и степенный танец.
