Впервые Мелиадус сообщил о том, что Промпу даруется власть над всеми другими военачальниками, исключая, естественно, самого Мелиадуса.
— Доложи нам, Адаз Промп, как обстоят дела с мятежниками!
— Их осталось немного, милорд. Те Мухи, которых мы еще не прихлопнули, разлетелись. А их магистр Йорик Нанкенсен мертв. Я сам убил его. Вреналь Фарно и оставшиеся Крысы разбежались по своим норам и скоро будут уничтожены. Остальные Ордена объединились в своей преданности Королеве Флане.
— Это нас радует. Я доволен. А как обстоят дела с Хокмуном и его бандой? Они все еще движутся сюда?
— Именно так докладывают наши пилоты с разведывательных орнитоптеров. Скоро они пожалуют к нам, милорд.
— И пусть, — засмеялся Мелиадус. — Пусть пройдут хотя бы половину пути до Лондры… А потом мы уничтожим их. Идемте, мои капитаны!
Калан повел Мелиадуса по ступеням трона через зал. Они подошли к воротам, которые охраняли теперь не стражники-Богомолы, а Волки и Стервятники. Мелиадус сожалел, что не может этого увидеть и насладиться своим триумфом еще раз.
Двери в зал закрылись, а Флана все сидела на троне и думала о д'Аверке. Ее терзали сомнения, жив ли он. Графиня попыталась было поговорить о нем с Мелиадусом, но тот даже не захотел ее выслушать.
Она размышляла о том, что ждет ее в будущем. Пожалуй, единственная из всей знати (за исключением разве что Шенегара Тротта), Флана прочла множество древних манускриптов. Некоторые из них были как бы легендами и историей жизни до Страшного Тысячелетия. Графиня знала: она правит страной на последней стадии упадка. Захватнические войны и внутренняя борьба были признаками предсмертной агонии. И хотя сама смерть наступит еще через двести-триста лет, Флана понимала, что Темная Империя обречена.
Она молилась о том, чтобы на ее место явился кто-то более достойный.
13. «ЧТО ТЫ ВИДИШЬ?»
Мелиадус держал за поводья коня своего герольда.
— Ты не должен покидать меня, мой мальчик, ты должен рассказывать мне все, что видишь, а я, соответственно, буду командовать войсками.
— Милорд, я расскажу вам все.
— Хорошо. Все ли войска приведены в боевую готовность?
— Все, милорд. Они ждут вашего сигнала.
— Этого негодяя Хокмуна еще не видно?
— Видны всадники, скачущие по Серебряному мосту. Если они не остановятся, то врежутся прямо в наши ряды.
— Не остановятся, — хмыкнул Мелиадус. — Нет, теперь уже вряд ли… Ты различаешь их лица?
— Я вижу блеск — будто от серебра или сигнала гелиографа. Один, два, три, четыре, пять, шесть… Это солнце заставляет их так сверкать! Шесть серебряных зеркал… Интересно, что это может быть?
— Блестящие наконечники копий?
— Не думаю, милорд.
— Ну, мы это скоро узнаем!
— Да, милорд.
— А что теперь?
— Теперь я вижу шестерых всадников во главе кавалерии. Каждый всадник увенчан украшением из серебра. Ой, милорд, это так блестят их шлемы!
— Значит, они хорошо начищены!
— Шлемы закрывают лица.
Каждый всадник увенчан украшением из серебра. Ой, милорд, это так блестят их шлемы!
— Значит, они хорошо начищены!
— Шлемы закрывают лица. Я едва могу вынести их блеск — такие они яркие.
— Странно… И все-таки их шлемы не выдержат ударов нашего оружия! Ты передал нашим воинам, что Хокмуна надо взять живым, а остальных они могут убить?
— Передал, милорд.
— Молодец.
— И еще я сказал им то, что вы велели: если Хокмун начнет хвататься за голову или странно себя вести, то необходимо сразу же сообщить вам об этом.
— Превосходно! — захохотал Мелиадус. — Превосходно! Я отомщу им, так или иначе.
— Они уже почти перебрались на берег, милорд. Они нас заметили. Но не остановились.
— Тогда подавай сигнал к атаке! — приказал Мелиадус. — Дуй в свою трубу, герольд! Они атакуют?
— Атакуют, милорд!
— И что теперь? Армии встретились?
— Они схватились, милорд.
— И что происходит?
— Я… я не понимаю, милорд… Из-за блеска этих странных шлемов… Откуда-то появился ярко-красный свет. В армии Хокмуна, кажется, больше солдат, чем мы думали. Пехота и немного кавалерии. Клянусь зубами Хаона… Ой, прошу прощения, милорд, клянусь грудями Фланы! Это самые страшные воины, каких я когда-либо видел!
— А как они выглядят?
— Как варвары, первобытные люди… И кажутся ужасно свирепыми. Они врезаются в наши ряды, как нож в масло!
— Что?! Этого не может быть! У нас пять тысяч солдат, а у них пятьсот. Все рапорты подтверждают это число!
— Там больше пятисот, милорд. Намного больше!
— Значит, все разведчики лгали? Или же мы все сошли с ума? Откуда взялись эти воины-варвары? Они, должно быть, прибыли с Хокмуном из Амарика. Что происходит? Наши воины дают им отпор?
— Нет, милорд.
— Тогда что же они делают?
— Они отходят.
— Отступают? Невозможно!
— Похоже, они отступают очень быстро. Те, что остались живы…
— Что ты говоришь? Так сколько осталось от наших пяти тысяч?
— Я бы сказал, примерно пятьсот человек пехоты, милорд, и сотня кавалерии, рассеянной по полю.
— Прикажи, герольд, приготовить орнитоптер.
— Да, милорд! Пилот готов!
— Как там Хокмун и его банда в серебряных шлемах?
— Они преследуют остатки наших войск.
— Меня каким-то образом обманули!
— Много убитых… А теперь воины-варвары уничтожают пехоту. Осталась только кавалерия!
— Я не могу в это поверить! О, будь проклята моя слепота! Я чувствую себя, словно во сне!
— Я отведу вас к орнитоптеру, милорд!
— Да-да. В Лондру! Спеши! Я должен обдумать все случившееся и решить, что делать дальше.
Когда орнитоптер набирал высоту, барон Мелиадус почувствовал, что в глазах у него мелькнул серебристый отблеск. Моргнув, он посмотрел вниз. Да, зрение возвращалось к нему. Мелиадус увидел шесть сверкающих шлемов это о них говорил ему герольд. Он увидел поле, усеянное трупами его солдат, которые, по его расчетам, должны были уничтожить силы Хокмуна. Барон заметил остатки своей кавалерии и услышал отдаленный смех, принадлежавший его самому ненавистному врагу.
Мелиадус погрозил кулаком:
— Хокмун! Хокмун!
Блеснуло серебро: человек в блестящем шлеме задрал голову.
— Какие бы фокусы ты ни показывал, Хокмун, все равно этой ночью ты погибнешь. Тебя ничто не спасет! Я знаю это! Я знаю!
Он снова посмотрел вниз, отвечая полным ненависти взглядом на смех Хокмуна. Мелиадус поискал варваров, разгромивших его армию, но нигде их не увидел.
«Это кошмар», — подумал Мелиадус. Он не мог понять: герольд ли был подкуплен Хокмуном, или варвары оказались невидимыми для его глаз?
Мелиадус потер лицо. Наверное, виной всему — его недавняя слепота, от которой он еще не оправился… Варвары исчезли. Он осмотрел все поле.
Но нет, нигде не оказалось ничего похожего…
— Поторопись, пилот! — приказал он, пытаясь перекричать шум крыльев.
..
— Поторопись, пилот! — приказал он, пытаясь перекричать шум крыльев. — Мы должны как можно скорее вернуться в Лондру.
Мелиадус начал уже понимать, что разгром Хокмуна будет не таким простым делом, как он предполагал раньше. Но потом он вспомнил о Калане и машине Черного Камня. И улыбнулся.
14. ЧЕРНЫЙ КАМЕНЬ ВНОВЬ ОЖИВАЕТ
Шестеро воинов сняли зеркальные шлемы и посмотрели вслед отступающему противнику, испытывая благоговейный страх перед собственной победой. Они потеряли всего человек двадцать, и еще около двадцати получили ранения.
