Д'Аверк первым шагнул вперед и протянул руку:
— Приятно будет отправиться в поход с человеком, обладающим утонченным остроумием.
— Согласен, — подхватил Хокмун. — Мы будем счастливы, что ты поедешь с нами. Но мне хотелось бы знать, кому предназначен оставшийся шлем.
— Мне! — прозвучал знакомый голос. Хокмун обернулся и взглянул на свою жену.
— Нет, он не для тебя, Исольда.
— Ты в этом уверен?
— Ну…
— Посмотри, он с белым гребнем и меньше, чем остальные. Как будто специально сделан для мальчика или женщины.
— Да, — неохотно признал Хокмун.
— Разве я не дочь графа Брасса? Разве я держусь в седле хуже любого из вас?
— Да…
— Вы забыли, как я девчонкой сражалась на арене с быками? Разве, отец, я не обучалась вместе с гвардейцами нашего Камарга искусству владеть топором, мечом и огненным копьем?
— Это правда, — согласился граф. — У нее есть сноровка в этом искусстве. Но от воина требуется гораздо больше.
— Но разве я не крепка?
— Да, для женщины… — согласился хозяин замка.
.. — согласился хозяин замка. — «Крепкая и мягкая, как шелк». Так, по-моему, выразился один местный поэт. — Он бросил взгляд на покрасневшего Богенталя.
— Тогда, значит, у меня не хватает выносливости? — Глаза Исольды горели и вызывающе, и весело.
— Нет, выносливости у тебя более чем достаточно, — уверил ее Хокмун.
— Смелость? У меня нет смелости?
— Да, никого не сыскать смелее тебя, дитя мое, — согласился граф.
— Тогда чего мне недостает?
— У тебя все в порядке, — согласился Хокмун. — Но… ты ведь женщина, а…
— А женщины не воюют? Они остаются возле очага скорбеть о погибших близких, так?
— Или встречают их, когда они возвращаются…
— Но почему я должна оставаться в замке? А кто будет меня защищать?
— Мы оставим охрану.
— Но вы же отлично знаете, что у вас каждый человек на счету.
— Да, это правда, — вздохнул Хокмун. — Но не забывай, что ты ждешь ребенка!
— Я не забыла… Но я понесу его с собой в битву. Ведь если мы победим, он узнает радость победы даже раньше, чем появится на свет. А если мы будем разбиты, ему нечего будет унаследовать, кроме гибели. Тогда мы погибнем все вместе. Я не стану вдовой Хокмуна, и ребенок не родится сиротой. Я ни за что не останусь одна в замке Брасс, Дориан. Я поеду с вами.
Она подошла к зеркальному шлему с белым гребнем, подняла его, надела на голову и восторженно всплеснула руками:
— Видите, он сидит превосходно! Он явно был изготовлен для меня. Мы поедем все вместе, вшестером, и поведем Камарг вперед, против войск Темной Империи.
— Да будет так, — тихо произнес Хокмун, обнимая жену.
6. НОВЫЙ СОЮЗНИК
Командный пункт Мелиадуса в Лондре находился на одной из самых высоких башен. Оттуда барон и наблюдал за прибытием войск.
Волки и Стервятники, с боями покинув континент, уже вступали в город. Они вливались в ворота и сразу вступали в бой. Сюда же спешили Крысы, Кролики, Козлы, Собаки… Мелиадус напряженно смотрел вниз… Его озадачило одно подразделение под знаменем в черно-белую полоску, что означало нейтралитет. Подразделение приближалось, и вскоре Мелиадус рассмотрел их маски.
Знамя принадлежало Адазу Промпу, магистру Ордена Собаки. Может быть Промп еще не решил, чью сторону он примет. Или же за всем этим крылся подвох.
Мелиадус в задумчивости облизнул губы. С таким союзником можно было начать наступление на Дворец Хаона.
За последние несколько дней битва за Лондру приобрела затяжной характер. Мелиадус стал задумчиво-мрачен. Он не знал, сработало ли устройство Тарагорма и возвратился ли замок Брасс в свое собственное измерение. Его прежнее радостное настроение, вызванное первыми успехами, сменилось нервозностью и тревогой. Главной причиной тому была неуверенность в своих силах.
Открылась дверь. И барон, машинально надев маску, повернулся и увидел графиню Флану.
— А, это ты, Флана? Чего ты хочешь?
— Здесь Тарагорм.
— Тарагорм? У него есть хорошие известия?
Из-за спины показалась маска-часы.
— Я надеюсь, что у тебя, брат, скоро будут кое-какие радостные вести! — ядовито воскликнул Тарагорм. — За последние несколько дней мы еще не добились существенных успехов.
— Подкрепления прибывают, — раздраженно бросил Мелиадус, махнув рукой в латной рукавице в сторону окна. — На нашей стороне Стервятники и даже Хорьки.
— Да, но и для Хаона тоже прибыло подкрепление. И, кажется, численностью оно превосходит наше.
— У Калана скоро должно быть готово новое оружие, — поднялся Мелиадус. — Оно даст нам решающее преимущество.
— Если оно сработает, — саркастически заметил Тарагорм. — Я уже начинаю подумывать, не допустил ли я ошибку, присоединившись к тебе.
— Теперь уже слишком поздно, брат. Мы не должны ссориться, иначе нам конец.
— Да, тут я с тобой согласен. Если победит Хаон, то нам с тобой конец.
— Но он не победит.
— Нам понадобится для штурма дворца миллион солдат.
— Нам понадобится для штурма дворца миллион солдат.
— У нас их столько и будет. Если мы одержим пусть даже небольшую победу, многие перейдут на нашу сторону.
Тарагорм не обратил на это заявление никакого внимания и вместо ответа повернулся к Флане:
— А жаль, Флана, ты была бы прекрасной Королевой…
— Она еще станет Королевой, — резко произнес Мелиадус, еле сдержавшись, чтобы не ударить Тарагорма. — Твой пессимизм, Тарагорм, граничит с изменой.
— И ты убьешь меня за эту измену вместе со всеми моими знаниями? Ведь только я знаю тайны времени!
Мелиадус пожал плечами.
— Нет, не убью. И давай лучше прекратим этот разговор и сосредоточимся на штурме Дворца.
Флане наскучила их перепалка, и она оставила их вдвоем.
— Я должен повидать Калана, — сказал Мелиадус. — Он изрядно утомился. Ему пришлось перемещать все свое хозяйство на новое место. Пошли, навестим его!
Они вызвали свои портшезы, и их понесли по тускло освещенным коридорам и извивающимся лестницам вниз, к комнатам, которые Калан приспособил под новые лаборатории. Дверь отворилась, и им в ноздри ударил отвратительный запах. Мелиадус даже сквозь маску ощутил жар. Выходя из портшеза, он закашлялся. Барон увидел обнаженного до пояса Калана. Его костлявое тело резко выделялось на фоне остальных. Калан в маске наблюдал за работой ученых. Он нетерпеливо поздоровался с прибывшими.
— Что вам надо? У меня нет времени на разговоры.
— Мы хотели бы знать, как продвигаются дела, барон, — повысил голос Мелиадус, пытаясь перекричать шум, царивший в зале.
— Надеюсь, хорошо. Оборудование до смешного примитивно. Но, несмотря на это, оружие почти готово.
Тарагорм взглянул на сплетение гибких трубок и проводов. Оттуда и исходили все эти шум, жар и вонь.
— Это и есть твое оружие?
— Оно им станет…
— А что оно будет делать?
— Дайте мне людей, чтобы поднять его на крышу, и через несколько часов я покажу вам его в действии.
— Отлично, — кивнул Мелиадус. — Ты помнишь, как много зависит от твоего изобретения?
— Помню… Я начинаю проклинать себя за то, что связался с тобой. Но теперь нет смысла об этом говорить. Сделайте милость, оставьте меня. А когда оружие будет готово, я дам вам знать.
Тарагорм и Мелиадус пошли обратно пешком. Носилки следовали за ними.
— Надеюсь, что Калан не потерял здравомыслия, — ледяным тоном произнес Тарагорм, — ибо в противном случае эта штуковина может уничтожить всех нас.
