— К сожалению, я не застал то время, — ответил Эмил, с трудом сохраняя на лице приятную улыбку.
— К счастью! — многозначительно поправил его собеседник. — Полудемонам было трудно выжить в те времена.
— Почему?
— Их убивали, — сосед Эмила справа ухмыльнулся и швырнул под стол обглоданную кость.
Велиагр с притворной грустью покачал головой:
— Да. Причем свои же. Демонам не нравятся их слабые подобия. Мы и друг друга?то с трудом выносим. Правда, Бесп?
Демон?убийца проворчал в ответ что?то одобрительное и оглянулся на остальных демонов, не участвующих в разговоре, но с явным любопытством прислушивающихся.
— Кстати, люди их тоже не жаловали, — Велиагр налил себе еще вина. — А убивать полукровок гораздо легче, чем демонов. Вот и развлекались человеки, вместо нас мстили нашим жалким отпрыскам.
Демоны переглянулись, рассмеялись, видимо, мысленно обсудили что?то забавное. Неполноценность Эмила, например.
Колдун снова загнал свое гневно ворчащее самолюбие подальше от наглых взглядов и сохранил на лице непроницаемо?вежливое выражение.
— В таком случае не могу не согласиться, что мне посчастливилось родиться именно в свое время. Люди ищут покровительства у подобных мне, да и демоны ни разу не наносили обиды.
— Нынешний Хозяин… слишком либерален…- многозначительно хмыкнул Велиагр.
Присутствующие за столом демоны поддержали его кивками, но тем и ограничились. Тема была закрыта.
И Эмил мысленно в очередной раз возблагодарил единственное существо, которое оказалось воистину достойно его поклонения. Вот как, выходит, именно Буллфер — Хозяин и Верховный демон — вновь и вновь, на протяжении всей жизни колдуна, и раньше, и тем более сегодня, даровал ему жизнь.
— Эй, смотрите, что я нашел, — прозвучало над самым ухом колдуна, и ответом на это заявление стал громкий восторженный рев.
Холодея внутренне, Эмил медленно обернулся, уже догадываясь, что увидит. Черный демон?убийца, тот самый Бесп, которому нужно было до конца оторвать его дурную башку, шел к столу, таща за собой бледную, до смерти перепуганную Нельгу. Эмил застонал про себя, глядя на ее растрепанные косы, на пустое от ужаса лицо, на белые гладкие плечи…
— Вот чего нам не хватало, господа! — воскликнул Велиагр, колыхнув великолепным алым плащом. — Женщины.
И тут же Эмил услышал свой собственный голос, прозвучавший как будто издалека:
— Это моя женщина.
Высший демон неторопливо повернулся к колдуну, поблескивая сытыми довольными глазами:
— Какая красотка!
Он поднялся, движением руки велел Беспу отойти от девушки и медленно обошел Нельгу, рассматривая ее, как лошадь, выставленную на продажу. Эмил сжал кулаки под столом, восстанавливая в памяти заклинание, которым можно ударить демона, если тот попробует прикоснуться к Нельге. Ты только не вздумай хлопнуться в обморок, девочка. Их нельзя бояться. Их можно только ненавидеть.
— Красотка, — повторил Велиагр, довольный осмотром. — Только что же это она у тебя в таком виде? — Он презрительно указал на порванное платье девушки, на спутанные волосы.
— Только что же это она у тебя в таком виде? — Он презрительно указал на порванное платье девушки, на спутанные волосы. — Да и бледная какая?то. Нехорошо, друг мой. Будь добр, приведи ее в порядок. И я надеюсь, сударыня, что вы украсите собой наше общество.
Эмил поднялся, быстро подошел к замороженной Нельге, крепко взял ее за руку и потащил за собой. На лестнице она начала спотыкаться и всхлипывать. Значит, скоро начнется истерика.
— Эмил… Эмил… Я боюсь…
«Я тоже, детка. Знала бы ты, каково быть в шкуре полудемона и плавно переходить от страха к ненависти и обратно». Эмил втолкнул Нельгу в комнату и приказал коротко:
— Раздевайся.
— Ч?что?
— Раздевайся, я сказал! Быстро!
Она смотрела на него круглыми блестящими глазами, в которых было столько же мысли, сколько в оловянных пуговицах, и нервно стягивала на груди косынку. Эмил коротко выругался и распахнул дверцы широкого гардероба. Там висел ряд платьев. Одно лучше другого.
Если бы Нельга была способна соображать, она бы удивилась тому, откуда здесь все эти прекрасные наряды и даже, может быть, с удовольствием рассмотрела их. Но теперь она просто стояла и тупо смотрела, как Эмил, ругаясь вполголоса, вытаскивает их одно за другим, швыряет в сторону, и они падают на пол шелестящими грудами разноцветного шелка.
— Вот это, — сказал вдруг колдун, рассматривая желтое блестящее платье с высоким воротником?стойкой, — Надевай это.
— Что?
Он сверкнул злыми глазами и сказал негромко, но таким тоном, что у нее снова затряслись колени:
— Раздевайся и надевай это платье. Живо!
Трясущимися руками Нельга попыталась расстегнуть лиф, но пальцы ее только беспомощно теребили шнуровку. Эмилу надоело ждать, одним рывком он вытряхнул ее из старого платья — вырванные крючки и застежки посыпались с него и запрыгали по полу в разные стороны. Нельга почувствовала, как у нее перехватывает горло от страха и унижения, но, похоже. Эмила вообще не волновало то, что она стоит перед ним голой. Больно царапая кожу жесткой вышивкой на платье, он натянул па нее новый наряд, повернул к себе спиной и дернул шелковые шнурки корсажа. Нельга вскрикнула:
— Эмил, больно!
— Терпи! — ответил он, сгребая в кулак ее тяжелые непослушные волосы, продирая их гребнем, безжалостно дергая. Потом свернул узлом, вонзил в прическу несколько шпилек и затянул на них тугую блестящую сетку. Повесил на шею тяжелое ледяное ожерелье. Повернул к себе и приказал. — Теперь идем.
И только тогда она, наконец, поняла:
— Пет! Эмил нет! Я не пойлу туда!
Он схватил ее за обнаженные плечи и прорычал, приблизив к ее лицу свое перекошенное от бешенства лицо:
— Пойдешь! Если не хочешь, чтобы я придушил тебя прямо здесь!
— Но они демоны!
— А кто я, по?твоему?! Идем!
Он встряхнул ее, на мгновение прижал к себе, и Нельга услышала, как часто бьется его сердце.
— И не смей бояться этих тварей! Они чувствуют твой ужас! Ну же! Ну! Где твоя гордость? Если умрешь, то хотя бы красивой! — колдун повернул ее к зеркалу, в котором отразилось золото вышивки, бриллиантовое колье и белое, жалкое лицо, обрамленное яркими огоньками камней, переливающихся в прическе. — Идем! — приказал Эмил, и она пошла.
Нельга почти не помнила, как прошла эта безумная страшная ночь. Она сидела за столом, разодетая, как кукла, и такая же пустая. В голове ни одной мысли, на губах бессмысленно?любезная улыбка — у нее даже получалось вежливо кивать учтивому господину, сидящему справа. Их было четверо, одетых в дорогие одежды, с перстнями на пальцах и широкими рубиновыми поясами, одинаковыми у всех. У всех четверых горели глаза, а сквозь благородные человеческие лица просвечивала их подлинная черная сущность.
У всех четверых горели глаза, а сквозь благородные человеческие лица просвечивала их подлинная черная сущность. И они были страшнее, чем черный косматый зверь, глядящий на нее с голодной жадностью с другой стороны стола. Тот набросится, растерзает и удовлетворится этим быстрым бессмысленным убийством, а элегантные «господа» будут мучить долго и с наслаждением, оттягивая смерть жертвы как можно дольше.
Эмил сидел на противоположном конце стола. Пил, смеялся, непринужденно говорил о чем?то с демонами. Тогда в комнате, когда он прижал ее к себе, ей показалось, что он ненавидит их и боится так же, как она, но теперь Нельга поняла — в нем нет ничего человеческого. Он такой же. Один из них.
