Нельга села на камень. Она смотрела на могилу Эмила до тех пор, пока глаза не защипало от слез. «Ты никогда не будешь со мной. Я всегда знала, что ты не будешь со мной. Безумие любить черного колдуна, доверять ему и надеяться…»
Она не зарыдала, не закричала, но в протяжном стоне, который девушка больше не могла сдерживать, были слезы и долгий крик, и тоска, и бессильное отчаяние. Женщины в деревне причитали так по умершим.
Он так и останется лежать под черными обломками, и на его могилу нельзя будет принести цветы и статуэтку ангела в праздник. Его душа станет блуждать по земле, не находя покоя, или, может быть, погрузится в темноту демонических подземелий и останется там навсегда… навсегда. «Он превратится в демона, в настоящего демона, и уже больше никогда не вспомнит обо мне…»
Нельга просидела у развалин замка до самого вечера. Когда от камней и стволов деревьев пролегли длинные тени, а из леса потянуло зябкой прохладой, девушка услышала шаги и спустя мгновение увидела мальчика. Его бархатная курточка была изодрана, лицо покрыто царапинами и копотью, каштановые кудри растрепаны. Он медленно шел по тропинке, положив ладонь на загривок огромного волка, устало бредущего рядом. Зверь хромал, припадая на одну лапу, время от времени останавливался, зализывая кровоточащий бок. Тогда мальчишка тоже останавливался и терпеливо ждал, не снимая руки с его спины.
Нельга поднялась. Когда они подошли ближе, она сняла с шеи косынку, опустилась перед волком на колени, осторожно перетянула его рану, а потом крепко обняла за шею, прижимаясь мокрым лицом к жесткой шерсти. Эмил в своем зверином обличье стоял не шевелясь и ожидал, когда его отпустят. Мёдвик смотрел на развалины замка…
Глава двадцать пятая
Сладость поражения
Последняя картинка в Кристалле памяти погасла. Буллфер закрыл глаза, прислонился затылком с холодной стене. Вот, значит, как все начиналось и как бесславно закончилось. Эмил, неразумный ребенок, что же ты натворил?! Только люди могут быть столь нелогичны, великодушны и беспомощны перед своей любовью. Только люди и еще, быть может, ангелы…
Что же ты натворил?!..
Он потерял все, чем дорожил, — демоническую свободу, магические способности. Все, что умел, выкачал из него проклятый Рубин, защищая свою хозяйку.
«Он любил меня… Ему нужен был могущественный покровитель… Ему нужен был отец. И он выбрал меня… Лучше бы я убил его сразу, как только увидел, нам обоим было бы проще. Нет, не только нам, еще Энджи, Гэлу, «Белым щитам»… Все они на твоей совести, мой неразумный сын… На твоей… и на моей тоже…
Мы оба виноваты. Ты не рассчитал своих сил, не справился, слишком сложную для человека партию решил разыграть. А я недооценил тебя.
Да, мальчик, надо обладать незаурядной фантазией и терпением, чтобы разрушить все то, что я создавал так долго…»
Хул снова появилась неожиданно и не вовремя. Теперь она была в золотом, блестящие полосы платья сверкали в свете факелов. Буллфер прищурился, чтобы лучше рассмотреть лицо демоницы в сиянии царственных одежд. А ведь, правда, все ее обольстительные образы исчезли, сожженные пламенем Огненного мира.
А ведь, правда, все ее обольстительные образы исчезли, сожженные пламенем Огненного мира. Недавняя красавица порядком подурнела. Раньше он не замечал этого, а теперь видит, что ее маска слеплена насилу, без прежнего виртуозного мастерства. Да, детка, тебе тоже пришлось пожертвовать кое?чем, чтобы получить власть.
— Что ты… улыбаешься? — спросила она, кривя губы в раздражении и становясь еще менее привлекательной. — Увидел в Кристалле что?нибудь веселое?
— Увидел. И должен поблагодарить тебя за доставленное удовольствие.
Брови Хул удивленно поползли вверх, но она тут же нахмурилась.
— Блефуешь?
— Нет. Ты, я вижу, так и не поняла, как действует Кристалл. Впрочем, ничего удивительного, ты же не Высший демон. Силенок не хватает.
— Что ты болтаешь? — осведомилась она презрительно, но с каплей любопытства в голосе.
— Ты видишь всего лишь картинки, события, лица, мне же доступны чувства и потайные мысли всех, кого захочу.
Хул закусила губы, взгляд ее вильнул в сторону, избегая Буллфера. И он понял, что прав. Ей не хватает сил, чтобы полностью оживить Кристалл. И наверняка со многими другими магическими артефактами тоже не везет.
— Ты никогда не сможешь получить все до конца. Всю власть, все могущество, насладиться всей местью. И твой Рубин никогда не станет полноценным оружием, потому что у тебя не хватает для него ни сил, ни ума.
— Ничего, мне хватит того, что у меня есть. Я привыкла довольствоваться немногим. Это не ущемляет моей гордости. А вот ты, такой умный и сильный, где ты оказался?! Сидишь в грязном подземелье, на цепи, и жив до сих пор только потому, что я так хочу.
— Ничего, мне и здесь неплохо. Есть время отдохнуть и подумать. Восстановить силы. Или ты надеешься, что сможешь вечно «держать на цепи» Высшего демона?
— Ты мне угрожаешь?! У тебя хватает наглости угрожать мне?!
— Ну что ты… Всего лишь предупреждаю. Чтобы ты не расслаблялась. Кстати, правление — тяжелое бремя, если у тебя что?то не будет получаться, приходи, я дам тебе полезный совет.
— Я не нуждаюсь в твоих советах, — сказала она спокойно, почти равнодушно.
— Нуждаешься. Ты все равно будешь приходить сюда… Дорогая, нам никуда не деться друг от друга. Давай поговорим о том, что волнует нас обоих. О моей смерти. Ты уже поняла, что не можешь убить меня этим? — Буллфер кивнул на Рубин. Хул дернулась, и лицо ее снова перекосило. — Эмил влил слишком много своей человеческой любви в эту рубиновую безделушку, чтобы она могла причинить мне серьезный вред. Что, слабый, беспомощный человек перехитрил тебя?
— Нет! Я убила его! Как убью любого подлого предателя.
— Ты лишила его магической силы, но не существования. Вот что тебе не дает покоя. Мои «компаньоны», как ты их называешь, дают мне больше сил, чем все твои демоны, рапты и бесы в придачу. И знаешь почему? Их преданность поддерживает меня. Я чувствовал их боль, их терпение, готовность умереть, но помочь мне через этот Кристалл. Ты сама дала мне его. И теперь вопрос времени, когда я выберусь отсюда и сверну тебе шею. А пока… я устал и хочу спать. Убирайся отсюда, ты меня раздражаешь. Драная кошка, нацепившая на себя золотые тряпки. Считаешь себя госпожой? Так вот, у этого мира есть один?единственный Хозяин, это я. И пока я жив, твоя власть бессмысленный, глупейший фарс. Пошла вон отсюда, ты мне надоела.
Лицо Хул исказилось от ярости и ненависти. Она коротко всхлипнула, распахнула решетку, одним прыжком оказалась в камере и замахнулась на Буллфера своим оружием. Демон не успел ни заслониться, ни отшатнуться, и жезл по самую рукоятку вонзился в его грудь.
Черная демоническая кровь брызнула в стороны, заливая его рыжую шкуру, руки, Хул, ее золотое платье.
Черная демоническая кровь брызнула в стороны, заливая его рыжую шкуру, руки, Хул, ее золотое платье. Подземная кошка вскрикнула, сначала с удивлением, а потом с ужасом глядя на своего врага. Кажется, она сама не ожидала от себя такой вспышки ярости.
Слишком поторопилась.
Буллфер прав! Опять он прав. Она не успеет насладиться местью. Сейчас он умрет, и она ничего не сможет сделать — ни заставить его пожалеть о своих наглых словах, ни убедиться в том, что у нее великолепно получается править, ни помучиться из?за собственного бессилия. Это несправедливо! Нечестно!
