После этого, уже не обращая ни на кого внимания, даже на начальство, которое единодушно принялось отдавать соответствующие приказы, Рост отправился к себе наверх, в комнату, где на столе еще лежали листы с недописанным отчетом. Поглядывая на ручку в чернильнице, он решил его при случае доделать. Мало ли кто захочет его прочитать, вдруг найдет что-нибудь такое, что он и сам пропустил, пока болтался на Гвинее в Левиафане.
Все-таки, «сбоку виднее, — как говорил отец, — «за» доской все умеют играть», подразумевая шахматы. Кстати, решил Ростик, это идея, если что и может служить доказательством цивилизованности людей, так это не чистые подворотнички или даже крейсеры-буксировщики, а вот эти деревянные фигурки. Да, это я отлично придумал, не забыть бы, когда они приедут, думал он перед самым засыпанием.
Разумеется, он понимал, что спать ему придется недолго. Если начальство все правильно разыграет, «иностранцы» должны были появиться в Одессе, может быть, еще до наступления темноты.
Глава 27
Рост проснулся от шепота.
— Как думаешь, он почему такой ленивый? Тут такое творится…
— Он и перед боем всегда пробовал соснуть, — прозвучал голос Кима.
— Наслышаны, — снова прошептала Лада.
— Входите, — Рост поднял голову.
— Они подошли к Одессе, Председатель требует тебя к себе, — бодро доложил Ким.
Умываясь и пробуя немного почиститься по необходимости предстать перед начальством, Рост все-таки пробурчал:
— И не нужно делать из меня невесть кого. Сплетни передавать тоже не нужно. — На всякий случай, чтобы ребятам было понятно, он передразнил Ладку: — Наслышаны.
Умываясь и пробуя немного почиститься по необходимости предстать перед начальством, Рост все-таки пробурчал:
— И не нужно делать из меня невесть кого. Сплетни передавать тоже не нужно. — На всякий случай, чтобы ребятам было понятно, он передразнил Ладку: — Наслышаны… Что у тебя за присказка такая дурацкая появилась?
— Сплетни не мы придумываем, это народное творчество, — объяснила Лада.
— Ты уже не солдат с передовой, парень, — добавил и Ким. — Занимаешь значимое место в нашей иерархии, поэтому про тебя рассказывают разное, и поскольку ты предмет интересный, будут рассказывать, хоть ругайся на нас, хоть… что делай.
Рост позлился еще немного, но вынужден был признать, что на ребят он набросился зря. Поэтому просто пошел с ними на пристань, где творилось самое важное, что только могло произойти — впервые в Одессу за все время пребывания в ней человечества появились неизвестно откуда какие-то… Рост не мог не фыркнуть — иностранцы, надо же какое словечко вспомнили.
На причальной стенке круглой заводи, образованной двумя молами с башенками и воротами между ними, стояло начальство. Их было человек пятнадцать, они переговаривались между собой негромкими голосами. Остальной народ столпился по сторонам площади, видимо, их туда отогнали, чтобы сразу было видно — гостей тут лишний раз тревожить не станут. Рост огляделся, это построение не соответствовало привычному отношению людей и командиров в человечестве, но… Может быть, как раз слишком соответствовало, хотя признавать это было неприятно.
Чтобы отвлечься от этих необязательных соображений, он посмотрел на море, оно было спокойным и холодным на вид, поднял голову к небу: до момента, когда выключится солнце, оставалось часа полтора или чуть меньше. Для первого контакта достаточно, хотя и странноватым показалось, как быстро доставили этот корабль оба летающих крейсера в Одессу, видимо, очень постарались.
Лада твердой, как дерево, рукой подвела его под локоть к начальству. Пестель тут же спросил его, поблескивая очками:
— Рост, как думаешь, они пристанут к берегу сегодня? Или будут до завтра ждать?
Рост вгляделся в неизвестный корабль. Он был похож на тот, который устроил им с Михайловым засаду в речке на Гвинее, но было в нем и отличие. Вдоль его борта шла какая-то резьба, крашенная в слабый золотистый цвет, орнамент был, безусловно, растительным, и именно резаным, а не кованым, как люди сами привыкли делать за последнее время. В целом он почему-то показался не таким уж большим, чтобы с него мог подниматься антиграв, предположим, для постановки тянущих высоколетящих змеев.
К тому же у него имелась мачта, которая сейчас, правда, лежала на палубе, от бака до румпельной площадочки. Примерно у миделя прорисовывалась какая-то конструкция, не выше человеческого роста, к которой мачта, видимо, и крепилась, когда следовало поставить парус. Хотя это выглядело сомнительно в высшей мере — чтобы в Полдневье, и вдруг — парус. Но могло быть и так, если учитывать, что зимами ветер становился напористее и резче.
Корабль уже сбросил оба буксира и мирно покачивался на воде, крейсеры втянули канаты и садились за городом, их уже не было видно, но звон их двигателей еще раздавался между стенами города. Внезапно корабль выбросил весла с обоих бортов, и вода закипела. Рост смотрел на это немного хмуро, Казаринов спросил его:
— Чего это они?
— Морской форс показывают, — объяснил кто-то сбоку, оказалось, что это Паша-Тельняшка. Он молча протянул Росту руку, пожатие его оказалось сухим и взволнованным.
— Тебя тоже вызвали?
— Чтобы я конструкцию выяснил, — ухмыльнулся Паша.
— Ведь среди всей нашей братии только я ходил под настоящими парусами, на Земле еще.
Корабль прошел отделявший его от берега километр с небольшим, вздымая бурун под форштевнем. Но перед входом в гавань скорость вдруг упала, хотя движение продолжалось.
— Гринев, — позвал Председатель, который, как Наполгон, стоял впереди всех и слегка на расстоянии. Ростик подошел к нему. — Что они делают, представляешь себе?
— Мне кажется, — Ростик был не слишком уверен, но кажется, понимал и это, — они оценивают решетку между башнями.
— М-да, решетка, — проговорил Смага сзади, — поторопились мы с ней. Столько труда ушло и металла, а пользы — шиш.
— Они оценивают ее как признак богатства и безопасности, — сдержанно отозвался Ростик. — Кроме того, кто же знал, что у нас появится такой дружелюбный Фоп? Кстати, для него эта решетка тоже многое значит.
— Ладно, смотрим дальше, — потребовал Председатель.
Стали смотреть. Корабль вошел в гавань, по левому его борту весла принялись вдруг табанить, и он развернулся почти на месте. Потом очень осторожно, подгребая уже не вполне понятным Ростику образом, он двинулся бортом к людям на берегу. Весла справа убрались в отверстия, из которых торчали, вместо них появились какие-то манжеты или даже затычки, и весь корпус осторожнее и нежнее, чем Ростик мог бы погладить Ладу, подошел к каменному краю пристани.
— Странно, — проговорил Паша, честно выполняя долг специалиста-консультанта, — никаких кранцев не намечается.
— Еще бы узнать, что это такое, — отозвался неуемный Смага.
С корабля полетели чалки, Рост посмотрел на Казаринова, но тот и сам все понимал, уже отрядил кого-то, кто быстренько их подхватил и притянул корабль. Как и на земных кораблях, его фальшборт раскрылся дверцей, из нее выскочило сразу четверо вырчохов, они разбежались попарно в разные стороны, перехватили у людей швартовые тросы и завязали их на причальных тумбах. Те стояли тут с незапамятных времен, их даже все замечать перестали, и вот они пригодились.
