— Это для меня полнейшая новость, — сказал Смит, — а ведь я живу в этой стране уже очень давно. Откровенно говоря, мне трудно поверить в услышанное.
— Серрано может подтвердить.
— Я подтверждаю, — откликнулся Серрано. — Насколько я понимаю, вы тоже состоите в обществе сертанистов.
— Да. Эта работа не всегда приятная. У нас бывают неудачи. Как вы видели, чапаты и хорена не слишком поддерживают идею сотрудничества с внешним миром. К тому же мы невольно несем с собой различные болезни. Пойдемте, вождь Корумба приглашает всех на обед. Вкус еды может показаться немного странным, но, уверяю вас, никто не отравится.
* * *
Час спустя гости все еще сидели вокруг грубо сколоченных столов, расставленных возле общинной хижины. На столах лежали остатки прекрасного, хотя и несколько экзотического угощения: дичь, рыба, фрукты и всякие незнакомые деликатесы, о происхождении которых лучше было не спрашивать. Все это запивалось довольно крепким напитком. По окончании обеда Гамильтон от общего имени поблагодарил вождя Корумбу, а затем повернулся к остальным участникам экспедиции:
— Нам пора двигаться дальше.
— Меня тут кое?что заинтриговало, — сказал Трейси. — Никогда в жизни не видел столько золотых украшений.
— Я так и думал, что это вас заинтригует.
— Откуда пришли эти люди?
— Они и сами не знают. Потерянные люди, которые потеряли все, в том числе и свою историю. Доктор Хьюстон выдвинул теорию, что они — потомки древнего племени квимбайя, пришедшего сюда из долин рек Каука или Магдалена, что находятся в западной части колумбийских Анд.
Смит уставился на Гамильтона:
— Как же они здесь оказались, скажите ради бога?
— Никто не знает. Хьюстон считает, что люди покинули родину много веков назад, что они бежали на восток, к истокам Амазонки, двигались все время вниз по ее течению, пока не достигли реки Токантинс, потом направились к Арагуайе, а уже затем к реке Смерти. Но кто знает? Иногда происходят очень странные миграции. За время переходов могло смениться несколько поколений: их путь был отягощен всем тем имуществом, которое они принесли с собой. Принесли все, чем обладали, я в этом уверен. Подождите, вот придем в Затерянный город, и вы поймете, на чем основывается моя уверенность.
— Далеко еще до этого проклятого города? — спросил Смит.
— Часов пять или шесть пути.
— Всего пять часов!
— И к тому же идти будет легко. Никаких болот, никаких трясин.
Джон обернулся к вождю, который улыбнулся и снова тепло обнял его.
— Он желает нам счастливого пути? — спросил Смит.
— В том числе. Завтра я побеседую с ним подольше.
— Завтра?
— А почему бы и нет?
Смит, Трейси и Хиллер обменялись быстрыми взглядами. Ни один из троих ничего не сказал.
Перед выходом Гамильтон вполголоса посоветовал Марии:
— Оставайтесь здесь. Индейцы позаботятся о вас, я обещаю. Там, куда мы идем, не место для женщины.
— Я пойду.
— Дело ваше. Получите великолепную возможность погибнуть еще до полуночи.
— Я вам не слишком нравлюсь, да?
— Вполне достаточно, чтобы попросить вас остаться.
* * *
День близился к вечеру, а Гамильтон и его спутники все еще продолжали идти к Затерянному городу. Почва под ногами, сухая, покрытая листьями и пружинистая, как нельзя лучше подходила для пешего перехода.
К несчастью для людей наподобие Смита, подъем оказался ощутимым, а невыносимая жара еще больше осложняла дело.
— Думаю, мы можем сделать получасовой привал, — сказал Гамильтон. — Мы опережаем наш график — нам все равно не войти в город, пока не стемнеет. Кроме того, некоторые из вас, наверное, считают, что заслужили отдых.
— Вот именно что заслужили! — воскликнул Смит. — Сколько еще вы намерены истязать нас?
Он устало опустился на землю и вытер вспотевшее лицо головным платком. Остальные, за исключением Гамильтона и близнецов, тоже учащенно дышали и растирали ноющие ноги: Гамильтон действительно установил очень резвый темп ходьбы.
— Вы все держитесь просто прекрасно, — отметил Джон. — Однако все чувствовали бы себя гораздо лучше, если бы не ели и не пили с такой жадностью в деревне. Со времени ухода оттуда мы поднялись примерно на шестьсот метров.
— Сколько… еще… осталось? — хрипло выдавил Смит.
— Отсюда до вершины? Примерно полчаса, не более. Но боюсь, после подъема еще придется немного потрудиться, спускаясь вниз, — там довольно крутой склон.
— Полчаса — пустяки! — заявил Смит.
— Подождите, пока не начнете спускаться.
* * *
— Последнее усилие, — сказал Гамильтон. — Мы в десяти метрах от края ущелья. Если у кого?нибудь кружится голова от высоты, лучше скажите сейчас.
Никто не признался в подобной слабости, и Гамильтон медленно пополз вперед.
Остальные последовали за ним. Скоро он остановился и махнул рукой, предлагая всем приблизиться к нему.
— Вы видите то же, что и я? — спросил он.
— Господи! — прошептал Смит.
— Затерянный город! — воскликнула Мария.
— Шангри?Ла! — выдохнул Трейси.
— Эльдорадо, — подхватил Гамильтон.
— Что? Что вы сказали? — переспросил Смит.
— Да ничего, на самом деле. Здесь никогда не было Эльдорадо. Кстати, это означает «золотой человек». По преданию, новые правители инков покрывали себя золотой пылью, а потом ныряли в озеро — на время, конечно. Видите вон там, вдали, необычную ступенчатую пирамиду с плоской вершиной?
Вопрос был излишним. Трудно было не заметить главное сооружение Затерянного города.
— Вот одна из причин — а всего их три, — почему Хьюстон считал, что дети Солнца пришли из Колумбии. Такие сооружения называются зиккуратами. Изначально они служили храмами в Древнем Вавилоне и в Ассирии. В Старом Свете от них не сохранилось ничего — египетские пирамиды совсем другой формы.
— Она единственная в своем роде? — спросил Трейси, словно ничего не зная.
— Отнюдь нет. Вы найдете превосходно сохранившиеся экземпляры в Мексике, Гватемале, Боливии и Перу. То есть в Центральной Америке и на северо?западе Южной Америки. И больше нигде в мире — кроме этого места.
Серрано сказал:
— Значит, они пришли с Анд. Вам не найти лучшего тому доказательства.
— Вам не найти. Но у меня они есть.
— Еще более веские доказательства? Неоспоримые?
— Я покажу вам их позже. — Гамильтон протянул вперед руку. — Видите вон те ступеньки?
От реки до вершины плато, на всю высоту скальной стены, поднимались каменные ступеньки, на которые было страшно смотреть даже с такого расстояния: угол подъема составлял примерно сорок пять градусов.
— Там двести сорок восемь ступенек, — сказал Гамильтон. — Каждая из них шириной семьдесят пять сантиметров. Они изрядно стерты, гладкие и скользкие — и никаких перил.
— Кто их считал? — спросил Трейси.
— Я.
— Вы хотите сказать…
— Да. Во второй раз я бы не стал этого делать. Когда?то здесь были перила, но мне пришлось принести с собой специальное снаряжение и натянуть перила из веревки. По вполне понятным причинам моя веревка осталась на судне.
— Мистер Гамильтон! Мистер Гамильтон! — настойчивым шепотом позвал Сильвер.
— Что случилось?
— Я вижу, как между руинами ходят люди. Клянусь вам!
— Орлиное око летчика, а? Можете не клясться. Людей там немало. Теперь понимаете, почему я не отправился сюда на вертолете?
— Значит, их нельзя назвать друзьями? — констатировал Серрано.
— Да, — ответил Гамильтон и повернулся к Смиту. — Кстати, о вертолетах. Думаю, нет нужды объяснять вам планировку города. Вы ее уже знаете.
