Просмотр закончился, но зрители в гостиной виллы «Гайдн» продолжали сидеть в молчании. Они понимали, что увидели нечто такое, чего не видел прежде ни один белый человек, кроме Гамильтона и пилота вертолета, и чего, вполне возможно, не видел вообще никто в течение многих веков. Все они были люди жесткие, сильные, циничные, измерявшие все деньгами и привыкшие не доверять собственным глазам. Но, видно, не родились еще такой мужчина или женщина, в атавистических глубинах души которых не сохранилась примитивная, унаследованная от предков способность испытывать благоговение при виде того, как срываются покровы с некой тайны.
Целую минуту никто не осмеливался нарушить молчание. Наконец Смит почти неслышно перевел дыхание.
— Сукин сын! — прошептал он. — Сукин сын! Он нашел его!
— Если вы хотели поразить нас, — сказала Мария, — то вам это удалось. Но что мы видели? И где это находится?
— Это Затерянный город, — рассеянно ответил Смит. — В Бразилии. В Мату?Гросу.
— Неужели бразильцы строили пирамиды?
— Насколько я знаю, нет. Возможно, их соорудили представители какой?нибудь другой расы. Кстати, это не пирамиды. Это… Трейси, это больше по вашей части.
— Ну, не совсем по моей. Один из наших журналов некоторое время назад поместил статью об этих так называемых пирамидах, и я провел с автором статьи и с фотографом пару дней в то время, когда они ее готовили, причем исключительно из любопытства. Не могу сказать, что я многое узнал. Они, конечно, похожи на пирамиды, но эти плоские сверху сооружения со ступенчатыми стенами называются зиккуратами. Никто не знает, откуда они произошли, хотя известно, что такие строили в Ассирии и Вавилоне. Как ни странно, этот стиль совершенно не коснулся их ближайшего соседа Египта, где строились гладкостенные островерхие пирамиды, но вновь появился в Древней Мексике — некоторые образцы его можно видеть там и сейчас. Археологи используют их как мощный аргумент в пользу доисторических контактов между Востоком и Западом, однако точно они знают только одно: тайна происхождения этих сооружений скрыта во мраке этих самых доисторических времен. Господи, мистер Смит, да при виде Затерянного города бедняги археологи на стенку полезут! Подумать только, зиккурат в Мату?Гросу!
* * *
— Это Рикардо? Я намерен покинуть дом нашего друга через два часа. Я поеду на… Минутку. — Гамильтон прервал разговор и обратился к Рамону, разлегшемуся на диване в номере отеля «Империал»: — Рамон, на чем я поеду?
— На черном «кадиллаке».
— На черном «кадиллаке», — сказал в трубку Гамильтон.
— На черном «кадиллаке», — сказал в трубку Гамильтон. — Не хочу, чтобы за мной кто?нибудь увязался.
Глава 3
В этот солнечный день в гостиной Смита собрались шесть человек: сам Смит, Трейси, Мария, Хиллер, Серрано и Гамильтон — все с бокалами в руках.
— Еще? — предложил Смит и протянул руку к кнопке вызова дворецкого.
— Я бы предпочел продолжить разговор, — отказался Гамильтон.
Смит слегка поднял брови в искреннем удивлении: во?первых, он слышал от Хиллера, что Гамильтон сильно пьет, а во?вторых, обычно даже самое незначительное его предложение воспринималось как королевский приказ. Он убрал руку с кнопки.
— Как вам угодно. Итак, мы договорились о цели предстоящей поездки. Знаете, Гамильтон, в прошлом я занимался разными вещами, которые доставляли мне большое удовольствие, но никогда прежде я не был так взволнован…
Гамильтон прервал его, чего никто еще не позволял себе по отношению к Смиту:
— Давайте перейдем к деталям.
— Господи, да вы действительно торопитесь! Мне казалось, что после четырех лет…
— На самом деле это заняло гораздо больше времени. Но даже после четырех лет человек начинает испытывать легкое нетерпение. — Гамильтон указал на Марию и Трейси. Гости Смита никогда не позволяли себе подобных жестов. — Кто эти люди?
— Мы все знаем вашу репутацию неограненного алмаза, Гамильтон, однако нет никакой необходимости быть грубым.
Когда Смит решал прибегнуть к ледяному тону, это у него отлично получалось. Гамильтон отрицательно покачал головой:
— Я вовсе не груб. Просто, как вы уже заметили, я спешу. И предпочитаю проверять, в какой компании я оказался. Так же, как и вы.
— Как и я? — Хозяин снова поднял брови. — Мой дорогой друг, не будете ли вы так любезны объяснить…
— И еще одно, — снова прервал его Гамильтон. Он сделал это уже дважды всего за тридцать секунд, поставив своеобразный рекорд. — Не люблю, когда до меня снисходят. Я не ваш дорогой друг. Как вам уже, должно быть, известно, я вообще ничей не дорогой друг. Я сказал: «как и вы», имея в виду проверку. Или вы не знаете человека, который звонил в «Гранд?отель» и справлялся, действительно ли я там остановился?
Последнее было только догадкой, но очень удачной, и быстрый взгляд, которым обменялись Смит и Трейси, послужил ее подтверждением. Гамильтон кивнул в сторону Трейси:
— Я имею в виду этого проныру. Кто он?
От голоса Смита повеяло прямо?таки арктическим холодом:
— Вы хотите обидеть моих гостей?
— Мне совершенно безразлично, кого я там обижаю. Он все равно проныра. И вот еще что: когда я о ком?нибудь спрашиваю, то делаю это честно и открыто, а не за спиной у человека. Так кто он?
— Это Трейси, — сквозь зубы процедил Смит, — директор?распорядитель международной издательской группы » Маккормик?Маккензи».
Гамильтон даже глазом не моргнул.
— Мария — мой доверенный секретарь и, смею добавить, близкий друг.
Гамильтон скользнул взглядом по Марии и Трейси и отвернулся от них с таким видом, словно тут же выкинул их из головы, как что?то несущественное.
— Меня не интересуют ваши взаимоотношения. Каково мое вознаграждение?
Смит явно опешил. Джентльмены не обсуждают деловые вопросы в столь грубой и бесцеремонной манере. Судя по его лицу, в нем боролись удивление и гнев: прошло очень много лет с тех пор, как кто?то осмеливался говорить с ним подобным образом. Наконец он усилием воли подавил свой гнев.
— Кажется, Хиллер говорил о шестизначной сумме. Сто тысяч долларов, американских долларов, мой друг.
— Я вам не друг. Четверть миллиона.
Сто тысяч долларов, американских долларов, мой друг.
— Я вам не друг. Четверть миллиона.
— Это просто смешно!
— Пожалуй, стоит сказать спасибо за выпивку и уйти. Я тут не в игрушки играю. Да и вы, надеюсь, тоже.
Смит не стал бы таким человеком, каким стал, если бы не умел быстро соображать. Он немедленно капитулировал, не показав ни словом, ни жестом, что сдается:
— За подобные деньги я вправе рассчитывать на получение огромного количества услуг.
— Давайте разберемся с терминами. Речь идет о сотрудничестве, а не о службе. Позже я еще вернусь к этому пункту. Я не считаю мое вознаграждение чрезмерным, потому что чертовски уверен: вы ввязались в это предприятие не ради нескольких хороших фотографий и занимательного очерка для газеты. Никто не слышал, чтобы Джошуа Смит занимался делом, в котором деньги не являются основополагающим фактором.
— Что касается прошлого, я готов с вами согласиться, — тихо сказал Смит. — Но в этом конкретном случае деньги для меня — не главное.
Гамильтон кивнул:
— Вполне вероятно. В этом конкретном случае я могу вам поверить.
Смит воспринял заявление Гамильтона с удивлением, затем выражение его лица стало задумчивым. Гамильтон улыбнулся:
