Гамильтон похлопал пилота по плечу:
— Могу поспорить, вам этого в жизни не повторить!
Сильвер дотронулся до своей окровавленной щеки.
— Не стану и пытаться, — ответил он, ничем не показывая, что гордится своим мастерством пилота.
— Наружу! Все наружу! — раздался громоподобный голос Смита, который, видимо, не сознавал, что теперь снова можно говорить нормальным тоном. — Мы сейчас взлетим на воздух!
— Не говорите глупости, — устало ответил Гамильтон. — Зажигание выключено. Оставайтесь на месте.
— Но если я хочу выйти…
— Что ж, это ваше дело. Никто не собирается вас останавливать. Потом похороним ваши ботинки.
— И что, черт возьми, это должно означать?
— Цивилизованное погребение останков. Хотя не исключено, что и ботинок не останется.
— Если в вы изъяснялись…
— Посмотрите в окно.
Смит посмотрел на Гамильтона, потом повернулся к окну и привстал, чтобы увидеть землю рядом с вертолетом. Он побледнел, глаза его расширились, челюсть отвисла. У самой машины два огромных крокодила, раскрыв свои жуткие пасти, зловеще били громадными хвостами. Смит молча опустился на место.
— Еще до начала экспедиции, — заговорил Гамильтон, — я предупреждал вас, что в Мату?Гросу нечего делать неразумным детям. Эти двое друзей как раз и поджидают таких детишек. И не только эти двое. Аллигаторов тут превеликое множество. А также змей, тарантулов и тому подобных тварей. Не говоря уже о… — Он оборвал себя и показал на левое ветровое стекло. — Не хотел вас пугать, но посмотрите?ка вон туда.
Все посмотрели. На левом берегу реки среди деревьев расположились кругом около двадцати индейских хижин. Одна, побольше, стояла в центре. Кое?где в утреннем воздухе колебались столбы дыма. Перед деревней видны были несколько каноэ и нечто вроде небольшого баркаса. У кромки воды стояли и разговаривали почти нагие индейцы. Они оживленно жестикулировали, показывая на остров.
— Кажется, нам везет, — обрадовался Смит.
— Лучше бы вы остались в столице, — с непривычной мрачностью заметил Гамильтон.
— Конечно, нам везет, везет как утопленнику. Я смотрю, вожди уже подготовились к встрече.
Наступило продолжительное молчание. Наконец Мария спросила вполголоса:
— Чапаты?
— Вот именно. Как вы и сами теперь видите, с оливковыми ветвями и визитными карточками.
Индейцы на берегу спешно вооружались пиками, луками, духовыми ружьями и мачете. Свирепое выражение их лиц вполне соответствовало угрожающим жестам в сторону острова.
— Они скоро пожалуют, — сказал Гамильтон, — и вовсе не для того, чтобы выпить чашечку чаю. Мария, вы не могли бы обработать рану мистера Сильвера?
— Но ведь мы здесь в безопасности, верно? — забеспокоился Трейси. — У нас полно оружия. Эти дикари не смогут пробить наши стекла, не говоря уже о фюзеляже.
— Все верно. Рамон, Наварро, возьмите винтовки и пойдемте со мной.
— Что вы собираетесь делать? — спросил Смит.
— Отпугнуть индейцев. Помешать им пересечь реку. Стыдно, конечно, ведь они наверняка даже не знают о таком оружии.
— Трейси прав, когда говорит, что мы здесь в безопасности. Вам что, очень хочется погеройствовать?
Гамильтон пристально посмотрел на Смита, которому под этим взглядом явно стало не по себе, и ответил:
— Речь идет не о героизме, а о выживании. Интересно, надолго ли у вас хватит смелости бороться за свою жизнь? Лучше предоставьте это тем, кто знает, как чапаты ведут войну. Или вы хотите быть полностью готовыми к употреблению, когда до вас доберутся?
— Что вы имеете в виду? — Вопреки желанию Смита в его голосе прозвучала неуверенность.
— А вот что: стоит индейцам высадиться на остров, первым делом они подожгут кустарник и зажарят вас живьем в этом металлическом гробу.
Опять наступило молчание, которое длилось до тех пор, пока Гамильтон, Рамон и Наварро не вышли из вертолета.
Первым спрыгнул на землю Рамон и сразу же прицелился в ближайшего аллигатора, но предосторожность оказалась излишней: оба крокодила тут же развернулись и исчезли в подлеске.
— Прикрой нас сзади, Рамон, — попросил Гамильтон.
Молодой человек кивнул. Гамильтон и Наварро прошли к хвосту вертолета и осторожно выглянули.
Приземистый, крепко сбитый индеец, всю одежду которого составляли головной убор из розовых перьев, ожерелье из зубов на шее и несколько браслетов на руках, — определенно вождь, — командовал воинами, сидящими в полудюжине каноэ. Сам он оставался на берегу.
Наварро нерешительно посмотрел на Гамильтона:
— У нас нет выбора?
Гамильтон с сожалением кивнул. Наварро одним быстрым движением вскинул винтовку, прицелился и выстрелил. Звук выстрела мгновенно парализовал движение на берегу. Только вождь, вскрикнув от боли, схватился за верхнюю часть правой руки. В следующую секунду, пока индейцы продолжали оставаться в оцепенении, раздался еще один выстрел и еще один воин схватился за то же самое место. Наварро был исключительно метким стрелком.
— Нехорошо, сеньор Гамильтон.
— Ты прав. Верно говорят, что именно благодаря людям вроде нас с тобой индейцы стали такими, какие они есть. Но сейчас не время и не место объясняться с ними.
На берегу воины выскочили из каноэ, подхватили раненых и бросились под укрытие своих лесных хижин. Оказавшись в безопасности, индейцы тут же натянули луки и поднесли к губам духовые ружья. Гамильтон и Наварро едва успели спрятаться за вертолет. Стрелы застучали по обшивке, не нанося ей ни малейшего вреда. Наварро сокрушенно покачал головой:
— Могу поспорить, они понятия не имеют, что такое винтовка. Это несправедливо, сеньор Гамильтон!
Гамильтон кивнул, но ничего не ответил. Слова тут были излишни.
— Ну что ж, пока все, — сказал он. — Не думаю, что они рискнут предпринять что?либо еще до темноты.
— Ну что ж, пока все, — сказал он. — Не думаю, что они рискнут предпринять что?либо еще до темноты. Но нужно быть настороже. Будем наблюдать по очереди. Тем временем вы с Наварро попробуйте избавиться от наших четвероногих друзей и всяких ползучих гадов. Постарайтесь их отпугнуть. Если все же придется стрелять, ради бога, не делайте этого у кромки воды или в воде. Сегодня вечером мне предстоит искупаться, и я не хочу привлекать пираний со всей округи.
Гамильтон поднялся в вертолет. Трейси встретил его вопросом:
— Нам показалось, что пошел сильный дождь или град. Это что, стрелы и дротики?
— Разве вы не видели?
— Я не такой храбрый, чтобы выглядывать. И хотя утверждают, что эти окна сделаны из стекла повышенной прочности, я не собираюсь искушать судьбу. Стрелы отравлены?
— Конечно. Яд почти наверняка не смертельный, не кураре. Эти индейцы стремятся лишь обездвижить жертву, а не убить. Кураре портит вкус мяса.
— Вы быстро разобрались с противником, — мрачно заметил Смит.
— Я что, должен был вступить с ними в переговоры? Или подарить им разноцветные бусы? Почему бы вам самому не попытаться?
Смит ничего не ответил.
— Если у вас есть толковые предложения, сами и претворяйте их в жизнь, а если нет, то лучше помолчите. У меня не хватает терпения постоянно выслушивать дурацкие замечания.
В разговор вмешался Сильвер, который спросил примирительным тоном:
— А что теперь?
— Долгий сладкий сон до наступления сумерек. Это что касается меня. А вас я вынужден попросить дежурить по очереди. Наблюдать не только за деревней, но также смотреть вверх и вниз по течению: чапаты могут попытаться высадиться на другом конце острова, хотя это и маловероятно. Заметите что?нибудь необычное — дайте мне знать. Рамон и Наварро вернутся минут через двадцать. Об этом мне можно не сообщать.
