Гамбс стал менять силу и ритм своих движений, пытаясь застать Джорджа врасплох. Раз толстый палец даже задел основание одного из глазных стеблей.
— Весьма сожалею об этом, Мейстер, — донесся голос Гамбса. — Со своей стороны я не в обиде. Между нами (уфф), мне тоже не очень-то по вкусу эта женщина Маккарти… но (ух! чуть было тебя не поймал) беднякам выбирать не приходится. Эх-ма. Как я понимаю, приходится самому заботиться о себе; в смысле, что (ух) если я не позабочусь, то кто за меня это сделает? Понимаете, о чем я?
Джордж не отвечал. Странное дело, но он больше не боялся ни за себя, ни за Вивьен — он просто был неодолимо, экстатически, маниакально озлоблен. Энергия стекалась откуда-то к нему в руку; яростно сосредоточиваясь, он думал: «Больше! Сильнее! Длиннее! Мощнее захват!»
Рука росла. Она заметно прибавила в объеме, она удлинялась, крепчала, вздувалась от мускулатуры. То же самое и у Гамбса.
Он начал отращивать вторую руку. То же и Гамбс.
Повсюду вокруг него яростно пучилась поверхность монстра. А кроме того, понял наконец Джордж, ее поверхность ощутимо сокращалась. Теперь прежней замысловатой дыхательной системы было недостаточно — тварь пожирала себя, разрушая свои собственные ткани, чтобы уладить ссору.
Интересно, до какого размера может она уменьшиться, сохраняя в то же время двух человеческих жильцов?
И чей мозг она выдворит первым?
Задуматься об этом у Джорджа не было времени. Роясь второй рукой в траве, Гамбс никак не мог подыскать себе что-нибудь в качестве подручного оружия; и резким наклоном развернул их общее тело.
Деление было завершено.
Джордж на мгновение вспомнил о Вивьен и Маккарти. Он рискнул бросить взгляд назад и не увидел ничего, кроме невыразительной яйцевидной глыбы. Обернулся он как раз вовремя, чтобы увидеть, как недорослая правая длань Гамбса вытаскивает из травы длинную сухую ветку с острым концом. В следующий миг ветка хлестнула его по глазам.
Край речного берега располагался в каком-то метре слева.
В следующий миг ветка хлестнула его по глазам.
Край речного берега располагался в каком-то метре слева. Джордж поравнялся с ним, скакнув всем телом в сторону. Они поскользнулись, зашатались, какое-то время еще покачались, яростно сжимая друг другу руки, и, опрокинувшись, полетели в облаке пыли и осыпи мелких камней — полетели по головокружительному склону, чтобы смачно шлепнуться на самом дне.
Целая вселенная сделала вокруг них один гигантский оборот и постепенно успокоилась. Джордж стал нащупывать утраченный захват, нашел запястье Гамбса и сдавил его.
— Ох, — послышался голос военного, — тут мне и конец. Я ранен, Мейстер. Валяй, парень, кончай с этим — ну? Не трать время.
Не ослабляя хватку, Джордж подозрительно уставился на него.
— Что с вами?
— Я же говорю, что уже готов, — обидчиво отозвался Гамбс. Парализован. Не могу двинуться.
Оказывается, они упали на небольшой валун, которых множество было разбросано по руслу реки. Этот валун по форме слегка напоминал конус — они навалились на него, и тупой его хребет оказался как раз под спинным мозгом Гамбса, в нескольких сантиметрах от головного мозга.
— Гамбс, — обратился к нему Джордж, — все может оказаться не так плохо, как вам кажется. Если я смогу доказать вам это, вы станете подчиняться мне. Идет?
— Но как? Мой позвоночник сломан.
— Об этом не беспокойтесь. Так сдаетесь?
— Да, конечно, — откликнулся Гамбс. — Мейстер, это весьма порядочно с вашей стороны. Вот вам мое честное слово.
— Хорошо, — сказал Джордж. Напрягаясь изо всех сил, он сумел стащить их общее тело с валуна. Затем бросил взгляд вверх — на склон, с которого они скатились. Слишком круто — придется искать более легкий путь обратно. Джордж повернулся и направился на восток вдоль тонкого ручейка, бежавшего по пересохшему речному руслу.
— Так что теперь? — какое-то время спустя спросил Гамбс.
— Нам надо отыскать путь наверх, — нетерпеливо проговорил Джордж. Быть может, я еще успею помочь Вивьен.
— Ах, да. Но, вообще-то, я в первую очередь думал о себе, Мейстер. Если вас не затруднит сказать мне…
Наверняка ее уже нет в живых, мрачно рассуждал Джордж, однако если есть хоть малейший шанс…
— С вами все будет в порядке, — сказал он. — Находись вы в своем старом теле, это означало бы смертельную травму или, во всяком случае, паралич — но у этой твари все по-иному. Вы сможете восстановить себя с той же легкостью, что и вырастить новую конечность.
— Боже милостивый, — пробормотал Гамбс. — Какой же я дурак, что сам об этом не догадался. Но слушайте, Мейстер, не означает ли это, что мы понапрасну тратили время, пытаясь убить друг друга? Я хочу сказать…
— Нет. Если бы вы разрушили мой мозг, то, думаю, организм переварил бы его и мне пришел бы конец. Но если исключить все столь радикальное, то, полагаю, мы бессмертны.
— Бессмертны, — пробормотал Гамбс. — Боже милостивый… Но тогда все предстает совсем в другом свете, а?
Берег слегка снижался — и в одном месте, где голая земля была густо усеяна валунами, обнаружился осыпавшийся склон, по которому, похоже, можно было выкарабкаться. Чем Джордж и занялся.
— Мейстер, — через некоторое время окликнул его Гамбс.
— Что вам?
— Знаете, вы правы… я уже начинаю как-то по-другому к этому относиться… Слушайте, Мейстер, разве есть что-то невозможное для такой зверюги? Я имею в виду, понимаете ли… ну что мы, может, снова могли бы сложиться вместе, как были, со всеми этими… придатками, и все такое, а?
— Возможно, — кратко ответил Джордж. Такая мысль уже мелькала где-то на задворках его сознания, но ему не хотелось обсуждать ее с Гамбсом, тем более сейчас.
Они находились уже на полпути вверх по склону.
— Ну, в таком случае… — задумчиво проговорил Гамбс. — Эта тварь, знаете ли, просто находка для армии. Человек, притащивший такую штуковину в Министерство обороны, смог бы сам выписать себе увольнение, не иначе.
Человек, притащивший такую штуковину в Министерство обороны, смог бы сам выписать себе увольнение, не иначе.
— После того, как мы разделимся, — сказал Джордж, — вы сможете сделать все, что вам захочется.
— Но, черт побери, — раздраженно пробурчал Гамбс, — так не пойдет.
— Почему?
— Потому что они могут обнаружить вас, — проговорил Гамбс. Руки его вдруг потянулись, обхватили небольшой камень и вырвали его из углубления в земле прежде, чем Джордж смог остановить военного.
Нависавший над камнем здоровенный валун дрогнул и угрожающе качнулся. Стоявший как раз под ним Джордж обнаружил, что не может двинуться ни вперед, ни назад.
— Еще раз сожалею, — услышал он голос Гамбса, полный, казалось бы, искреннего сожаления.
— Но вы же сами знаете, что такое этот Комитет по благонадежности. Я просто не могу рисковать.
Валун, казалось, целую вечность собирался упасть. Джордж, напрягая все силы, еще дважды попытался убраться с его дороги. А затем, чисто инстинктивно, положил руки прямо под него.
И, вероятно, в самый последний момент он сдвинул их влево — отклонив центр опрокидывающейся серой массы.
Валун рухнул.
Джордж почувствовал, что руки его ломаются как ветки и увидел угрожающую серую глыбу, почти заслонившую небо; он почувствовал сокрушительный удар — земля заходила ходуном.
