— Остановись! — крикнул Альварес. — Джорджи, стой!

Джорджи замер. Недожеванный кусок ковра свисал у него изо рта. Постепенно его синяя окраска поблекла. Два горгона тревожно ощупывали его и похлопывали. Джорджи выглядел вполне нормально, однако с первого взгляда было видно, что он не поместится в ящик панга.

Он был такой же величины, как двое других. Даже чуточку больше.

— Альварес, — замогильным голосом произнес Карвер, — почему вы?..

— Он чуть не лопнул! — ответил Альварес, дрожа от возбуждения. — Вы что, не видели? Еще кусок-другой…

Карвер пришел в себя. Он оправил комбинезон и выдвинул вперед подбородок.

— Как бы то ни было, — сказал он, — на сей раз он действительно посинел. Вы все были тому свидетелями. — Он обвел стол торжествующим взглядом. — Хвала небесам, это случилось до окончания отпущенного нам срока. Следовательно, если я не ошибаюсь…

Один из двух прибывших на станцию сегодня горгонов поднял вверх фоторецепторы. Теперь было уже трудно разобрать, который из троих Джорджи. Разве что окраска его была еще чуть лиловатой. Второй произнес две кратких фразы на горгонском языке, и все трое направились к выходу.

— Что такое? Что он сказал? — возмутился Карвер.

Урбен откашлялся. Он побледнел еще сильнее, чем в прошлый раз.

— Он сказал, чтобы вы приготовили катер. Они отправляются домой.

— Катер их ждет, — сказал Карвер с видом оскорбленного раз и навсегда достоинства. — Они могут улететь в любой момент. Но что он сказал по поводу наказания?

Урбен снова кашлянул.

— Они сказали, что наказание было хорошим, — потрясенно произнес он. — Более суровое наказание, чем все те, которые им удалось придумать за двадцать тысяч лет. Они сказали, что теперь не станут наказывать Робинсона и остальных, потому что мы все сделали, как надо.

— Ну? — раздраженно сказал Карвер. — Так почему у вас такой вид, словно вы сейчас в обморок упадете? В чем подвох? Они что, отказываются вступать в Союз после этой истории?

— Нет, — горько сказал Урбен. — Совсем наоборот. Они говорят, что теперь мы все им панга. Они сделают так, как мы скажем. Они разрешат нам опуститься на планету, построить распределительные центры и станут потреблять наши продукты в массовых количествах…

— Но это же их убьет! — с ужасом воскликнул кто-то.

— Да, — ответил Урбен.

Карвер вздохнул. Он отдал большую часть своей жизни исследовательско-пропагандистской службе и гордился своим послужным списком. Работа была для него азартной игрой, в которой новые планеты были призами, а счет очков велся маленькими иридиевыми планками, которые прибавлялись у него на груди. Он произнес в наручный коммуникатор:

— Пусть Робинсон со своими людьми сворачивают базу. Дайте мне знать, когда они вернутся на станцию.

Ожидание тянулось долго. Тишина стала нестерпимой. В конце концов экран на стене вспыхнул, и на нем появилась сине-зеленая планета позолоченная с одного края лучами светила, другим боком скрытая в таинственной тени. Над ночной стороной сверкнула серебряная искорка.

— Катер Робинсона приближается, — раздался голос из динамика.

Карвер вздохнул еще раз.

— Когда они состыкуются, — сказал он, — закрепите катер и давайте команду запускать двигатели.

— Когда они состыкуются, — сказал он, — закрепите катер и давайте команду запускать двигатели. Мы покидаем седьмую планету. Пусть мистер Фрумен рассчитает приблизительный курс к следующей звезде нашего назначения.

Альварес, хмурясь и нервно вздрагивая, ухватил себя за ворот комбинезона.

— Вы позволите им остаться вне Союза? — потрясенно спросил он. — Мы не опустимся на седьмую — после всей этой каторжной работы?

Комендант станции задумчиво смотрел на экран. Планета была рядом, рукой подать. Приветливая и манящая…

— Иногда следует поумерить аппетит, — медленно и неохотно произнес Карвер.

'Оазис' и пришельцы

Подняв облако пыли, длинная блестящая машина затормозила возле придорожной лавки. Вывеска гласила: «Сувениры». Рядом с лавкой стоял грязноватый стеклянный павильон, на дверях коего значилось: «Оазис Кроуфордов» с припиской «Попробуйте наши пышки». Сразу за павильоном раскинулось огороженное пастбище с коровником и стогами сена.

Из машины вышли два странных фиолетовых существа с желтыми глазами, в отличных костюмах из серого твида. Существа пристально разглядывали вывески и о чем-то переговаривались.

Марта Кроуфорд спустилась со второго этажа и, на бегу вытирая руки об передник, метнулась к прилавку. Через несколько секунд, хрустя кукурузными хлопьями, которые он то и дело доставал из нарядного пакета, появился ее муж Луэллин.

— Что вам угодно, сэр… мадам? — неуверенно спросила Марта, оглянувшись на мужа. Видеть у себя в лавке инопланетян им еще не доводилось.

Один из пришельцев приблизился к прилавку.

— Доброе утро! Вас интересуют сувениры? — Миссис Кроуфорд заметно волновалась.

Пришелец лишь озадаченно моргнул. На фиолетовом лице не дрогнула ни одна черточка. Он оглядел безделушки, развешанные над прилавком, и, тыкая трехпалой рукой, спросил:

— Что это?

— Индейская кукла. А это — берестяной календарь.

— А что лежит там, перед входом? — Инопланетянин указал рукой себе за спину на входную дверь.

Луэллин Кроуфорд выглянул наружу.

— Это? — с сомнением спросил он.

— Да.

Хозяин «Оазиса сувениров» несколько сконфузился.

— Это… ммм… — коровья лепешка. Должно, вчера вечером одна из наших коров отстала от других, забрела сюда и… Ну а мы не заметили. Марта, пойди убери…

— Сколько? — Глаза у пришельца загорелись.

Кроуфорды уставились на покупателя с крайним недоумением.

— Что… сколько?.. — Марта с усилием сглотнула слюну.

— Сколько за коровью лепешку?

— Первый раз слышу, чтобы… — начала было Марта, но муж ее перебил:

— Ну, скажем… доллар. Впрочем, не буду вас обдирать. Двадцать пять центов!

Пришелец вынул большущий кошелек, положил на прилавок монету и что-то сказал своему спутнику. Тот прошел к машине и достал из багажника прямоугольный, похожий на фарфоровый, ящичек. Совочком с золоченой ручкой он аккуратно переложил лепешку в ящичек. Затем оба сели в машину и были таковы. Кроуфорды посмотрели на монету на прилавке. Луэллин закрыл рот, подбросил двадцатипятицентовик на ладони и довольный засмеялся.

— Ну и ну! — сказала Марта.

Всю следующую неделю дороги были забиты длинными блестящими машинами пришельцев. Они ездили, куда им заблагорассудится, все разглядывали и платили за покупки новенькими хрустящими бумажками. Вначале ходили разговоры, что зря, дескать, правительство им все разрешает, но инопланетяне существенно оживили торговлю, никому, в общем, не мешая, и вскоре недовольство прошло.

Луэллин Кроуфорд сгонял своего работника, четырнадцатилетнего Делберта, на пастбище, велел принести оттуда несколько высохших навозных лепешек и разложил их около прилавка с корзинами. Когда появился очередной инопланетянин (их стали звать герками, так как они все, выяснилось, прилетели из системы звезды Дзета Геркулеса), Луэллин загнал лепехи по десять долларов за экземпляр.

— Зачем они им нужны? — удивлялась Марта.

— Не все ли тебе равно? — усмехался Луэллин. — Им нужно — мы продаем! Я тебя умоляю.

Как-то Кроуфорд сказал жене:

— Пойду взгляну на наших коров. Если позвонит Эд Лейси из банка, скажи ему, чтобы не беспокоился насчет нашего займа. Скоро вернем.