В тот же день Луэллин освободил прилавок от прежних сувениров и разложил новый товар. Цена подскочила до двадцати долларов, потом до двадцати пяти. На следующее утро он заказал новую вывеску: «Коровьи лепешки от Кроуфордов».
Минуло два года. Однажды после полудня Луэллин Кроуфорд, войдя в дом, в раздражении швырнул шляпу в угол и, прерывисто дыша, плюхнулся в кресло. Прямо перед ним над камином висела на цепочке значительных размеров лепешка, со вкусом раскрашенная по спирали нежными оттенками голубого, оранжевого и желтого цветов. Миссис Кроуфорд, как многие другие хозяйки с художественными способностями, раскрасила ее собственноручно.
— Что-нибудь случилось, Луэллинушка? — спросила она.
— Случилось! Еще как случилось! Старик Томас совсем спятил! Требует по четыреста пятьдесят долларов за корову!
— Но, Луэллин, с теми, что ты купил на новый кредит из банка Лэйси, у нас их уже и так достаточно.
— Нужно больше! Спрос непрерывно растет. Я думал, ты это понимаешь. За «рыцарскую» лепешку дают по двести долларов, за «королевскую» — по пятьсот, а за «императорскую» лепешку «Наполеон», если она в отличном состоянии, можно сорвать полторы тысячи!
— Странно… Мы никогда до этого не думали, что у коровьих лепешек может быть столько разновидностей, — задумчиво произнесла Марта. «Императорская» — это такая… с тройной спиралью?
Луэллин кивнул.
— А нельзя ли подделать?
— Да ты что? — Кроуфорд раскрыл последний номер журнала «Американская лепешка». — Совсем недавно статью читал. Сейчас найду… Вот она. «Провал фальшиволепешечника» называется. Один тип в Амарильо, штат Южная Дакота, сделал слепок с «императорской» и начал отливать копии. Естественно, из навоза. Уверял, что отличить невозможно. Однако герки не купили ни одной подделки и даже подали в суд. Эти ребята, как видишь, хорошо разбираются в искусстве. — Он отложил номер и подошел к окну, выходящему на паст-бище. Опять этот мальчишка бездельничает!
Хозяин открыл форточку и крикнул:
— Делберт! Делберт!
Работник не реагировал.
— Глухня! За ним глаз да глаз нужен!
Луэллин Кроуфорд вышел через черный ход. Его юный работник сидел на пустой тележке и с упоением обгрызал яблоко.
— Делберт!
— Я, мистер Кроуфорд! — паренек вскочил, виновато улыбнулся, обнажив неровный ряд зубов (они у него выросли в шахматном порядке из-за плохой наследственности), и бросил огрызок под ноги. Луэллин невольно скосил глаза на странного вида огрызок.
— Почему ты не возишь лепешки в лавку? — строго спросил хозяин. — Я тебе плачу не за то, чтобы ты бездельничал и изводил яблоки!
— Я отдал пять штук сегодня утром, мистер Кроуфорд. Но Фрэнк велел мне увезти их назад.
— Увезти назад?! Он в своем уме?
— Да, мистер. Он сегодня продал всего одну. Спросите, если не верите.
Кроуфорд негромко выругался и зашагал к лавке. На обочине, рядом с «шевроле» Кроуфордов стояли две блестящие длинные машины герков. Когда Луэллин подошел, владелец одной уже отъезжал, а к другой машине, набитой герками, подходил ее водитель. У прилавка остался только один покупатель знакомый Кроуфорду фермер. Фрэнк, нанятый хозяином примерно год назад, копошился у полок, плотно уставленных лепешками.
— Добрый день, Роджер! — поприветствовал мистер Кроуфорд фермера.
— Я вот думаю, — ответил фермер, потирая пятерней подбородок с двухдневной щетиной. — Вообще-то, жена просила с двойной спиралью, как вон та, но при таких ценах.
— Я вот думаю, — ответил фермер, потирая пятерней подбородок с двухдневной щетиной. — Вообще-то, жена просила с двойной спиралью, как вон та, но при таких ценах…
— Ну что ты, Роджер? Куда же еще вкладывать деньги? Не жмись, потом будешь жалеть. Кстати, Фрэнк! Что купили последние герки?
— Ничего не купили, хозяин. Сфотографировали интерьер и уехали, как видите…
Через минуту за спиной Кроуфорда затормозила еще одна машина с инопланетянами. Из нее вывалились трое герков в костюмах с блестками и в ярких карнавальных шляпах. Один из них подошел к прилавку.
— О, сэр! — Луэллин засиял и услужливо поклонился. — Меня зовут мистер Кроуфорд. Вы хотели бы приобрести лепешки? Сколько вам упаковать?
Герк поглядел на забитые полки, моргнул своими желтыми глазами и издал какой-то долгий булькающий звук, похожий на смешок.
— Что тут веселого? — проворчал Кроуфорд, погасив улыбку.
— Я радуюсь. Наша экспедиция или — лучше сказать — тур заканчивается, завтра мы улетаем домой, на Дзету Геркулеса. Можно сфотографировать вас на долгую память? — С этими словами герк похлопал по висящему у него на боку блестящему аппарату с телевиком.
— Отчего же нет? — рассеянно произнес Луэллин. — Значит, вы улетаете? Все до единого? А когда вернетесь?
Герк щелкнул камерой, извлек фотографию, осмотрел ее и, удовлетворенно булькнув что-то, опустил в карман.
— Мы вам очень признательны за покупки. Бай!
— Я спросил, когда вернетесь? — повторил вопрос Кроуфорд.
— Думаю, никогда.
Все трое погрузились в машину и скрылись в поднятом ею облаке пыли.
— Так все утро, — произнес Фрэнк. — Они ни хрена не покупают. Только фотографируют и уезжают.
Луэллин Кроуфорд почувствовал, что еще немного и ему станет плохо.
— Думаешь, это правда? То, что они уезжают. А, Фрэнк?
— По «Си-эн-эн» сегодня передали, — ответил продавец. — И Нид Кун из Хортонвилля заезжал сегодня рано утром. У него уже второй день никто ничего не берег.
— Уму непостижимо! Не могут же они нас вот так со всем этим… Луэллин описал круги рукой в воздухе перед полками — … бросить. Послушай, Роджер! Сколько ты дашь за лепешку для твоей жены? Она стоит десять долларов. — Голос Кроуфорда вновь стал деловым и убедительным. — Первый сорт, поверь.
— Я вижу. Но…
— Для тебя и твоей супруги — за семь девяносто девять!
— Да понимаешь… Ааа! Пожалуй, дам пять…
— Черт с тобой! Фрэнк, заверни другу.
Луэллин проводил взглядом придавленного заботами фермера с покупкой и слабым голосом, готовый упасть, произнес:
— Фрэнк, послушай. Делай ликвидацию. Продавай за сколько дадут.
Минуло еще два года.
Обнявшись, Луэллин и Марта наблюдали, как последние покупатели уезжали с пятачка перед «Оазисом». Фрэнк занимался уборкой, а Делберт путался у него под ногами и, как всегда, грыз яблоко.
— Конец света, Марта, — хрипло выдавил Луэллин, чуть не плача. Видимо, придется уволить и Фрэнка и Делберта. Первый сорт лепешек идет по три штуки за пятачок!
Стемнело. Чета уже собиралась идти в дом, но тут, прорезав сумерки светом фар, к «Оазису» подкатила низкая длинная машина. Внутри сидели два зеленых существа с узорчатыми антеннами на голове, торчащими через прорези в красных шляпах. Одно из них вывалилось из машины и зашло в лавку. Делберт от удивления выронил огрызок.
— Серпы! — громко прошептал он. — Про них по радио передавали, они — с Аммы Серпентис!
Зеленый пришелец внимательно оглядел почти пустые полки.
— Лепешку, сэр… то есть… мадам? — неуверенно произнес Кроуфорд. — У нас — очень большой выбор! Дилберт, ступай на склад и…
— Это что? — спросил серп, показывая своей клешней на землю.
Луэллин посмотрел и увидел экзотический огрызок яблока.
Луэллин посмотрел и увидел экзотический огрызок яблока.
— Вот это? — Делберт тут же оправился от оцепенения. — Это называется «огрызок». — Он обернулся к хозяину, и в его глазах засветилась догадка. Мистер и мадам! Я беру у вас расчет! — Затем он подошел вплотную к пришельцу и торжественно продекламировал: — Это «огрызок Делберта А. Смита». Тысяча пятьсот долларов!
