Проклятье! Это больно. Чувствовать себя жертвой жизненных обстоятельств, конечно, тяжело; но смотреть на собственные подлости во сто крат тяжелее. Терпеть все это дальше не было никаких сил. Майкл всей душой хотел, чтобы мучения уже закончились.
А они как раз и закончились! Во взрослой жизни Майкла сюжетов для этого фильма практически не было. После смерти отца и матери он очень переменился.
После смерти отца и матери он очень переменился. Гибель родителей заставила его сразу повзрослеть и пробудила в душе ту непоколебимую порядочность, которая и есть признак истинной зрелости. Словно отныне он носил на рукаве нашивку с родовым именем и не мог запятнать память предков. Снова монотонно захлопала пленка. Новый сюжет не начинался. Майкл вздохнул с огромным облегчением. На этот раз проектор скоро остановился, зажегся свет. К Майклу подошла Фиолетовая.
— Майкл, пожалуйста, следуй за мной, — сказала она ласково.
Майкл без лишних слов подчинился. Встав с кресла, он почувствовал, насколько утомил его этот многочасовой фильм. Майкл испытывал огромное отвращение к этому залу, где крутят фильмы о жизни, и от всей души надеялся, что больше никогда сюда не вернется. Он бросил взгляд в заднюю часть зала, где стоял кинопроектор, ожидая увидеть там десятки коробок с пленками, которые он просмотрел за эти два дня. Однако стол был пуст. Только проектор, и ничего больше.
Фиолетовая была добрейшей из всех сущностей, которых когда-либо встречал Майкл. Не то чтобы она была лучше, чем Синий, Оранжевый или его лучший друг Зеленый. Просто она была другой. Фиолетовая излучала заботу и сострадание. Майклу захотелось остаться здесь навсегда, чтобы жить, купаясь в лучах материнского тепла! Как приятно сидеть и слушать этот дивный голос. Пока она рядом, все прекрасно. Майкл сразу же узнал это чувство. Он осознал, что снова ощущает себя ребенком, не обремененным никакой ответственностью. Вполне естественно, что эта сущность обитает именно в Доме Ответственности. Она — мать, а Майкл — ребенок, свободный от бремени жизненных тягот.
Фиолетовая отвела Майкла в большую комнату, которую вполне можно было бы принять за конференц-зал, — но тут были всего два стула. На одной стене была классная доска, кое-где висели графики и диаграммы.
Ангелы нечасто садились. Поскольку они не ведают усталости и не нуждаются в сне, им не нужны стулья и кровати. Обычно они садятся исключительно для того, чтобы было комфортно людям, — как, например, в этом случае. Фиолетовая изящно уселась на стул лицом к Майклу.
— Майкл Томас с Чистым Намерением, как ты себя чувствуешь? — она специально начала беседу с этого вопроса, чтобы дать Майклу возможность выплеснуть чувства, оставшиеся после киносеанса. Так он и сделал, прибавив также свое мнение о вчерашнем фильме.
— Дорогая моя Фиолетовая, — Майкл действительно испытывал искреннюю любовь к этой доброй ангельской сущности, — я знаю, что ты не можешь сознательно причинить вред человеку. Знаю, что твое ангельское сознание не настроено на то, чтобы делать больно, причинять страдания, сеять сомнения и страх… Демонстрация фильмов привела меня именно ко всему этому, однако я уверен, что это делалось не зря. Ты хочешь знать, как я себя чувствую?
Майкл некоторое время помолчал, собираясь с мыслями. Ему хотелось честно описать эмоции последних двух дней.
— Я чувствую, что оскорблен, — он снова сделал паузу. — Сам себе отвратителен, измучен, огорчен собственными неудачами, виновен во всяческих злодеяниях, обозлен на тех, кто делал зло мне, сражен горем из-за неподвластных мне событий, побит, погружен в самокопание, — Майкл еще долго изливал свое сердце. Эмоций почти не осталось, ибо он растратил их прошлой ночью. Майкл просто старался как можно подробнее рассказать Фиолетовой, что он чувствует как человек. Слова все падали и падали с его губ, пока он не начал повторяться. Фиолетовая не прерывала. Это был катарсис. Наконец поток слов понемногу иссяк. Он высказался, пожаловался, еще раз пожаловался. Майкл ни разу не спросил, зачем ему показали эти фильмы. Интуитивно он чувствовал, что Фиолетовая сама скажет об этом, — и не ошибся.
Когда Майкл закончил речь, ему захотелось пить. Фиолетовая протянула стакан.
Фиолетовая протянула стакан. Он взял воду и кивнул своей безмолвной слушательнице, давая ей понять, что сказал все. Фиолетовая встала и заговорила:
— Майкл, — она заглянула ему прямо в душу, и Майкл знал, что безмерная забота, лучащаяся из ее глаз, исходит от, самого Бога, — это часть обучения, которое должен пройти человек на пути домой, и я обещаю, что ты испытал все эти чувства в последний раз.
Она дала ему несколько секунд, чтобы уяснить сказанное, затем пошла к доске и опустила плакат, свернутый в рулон у верхнего края доски, — Майкл вспомнил, что в подобных устройствах над досками нередко прячутся географические карты. Весь плакат был испещрен письменами. Майкл узнал ту же странную вязь, которую видел в Доме Карт. Прочесть он, естественно, ничего не мог.
— Я должна объяснить тебе, что ты и все другие люди в твоей жизни некогда тщательно спланировали все события, которые ты смотрел вчера и сегодня в «Кинотеатре жизни».
Майкл был озадачен. Он не вполне понимал, как такое может быть.
— Спланировали все это?
— Да!
— Не может быть. Тут замешано столько случайностей, совпадений… каждое происшествие обусловлено сотнями факторов.
— Ты спланировал это вместе с другими, Майкл.
— Каким образом?
— Майкл Томас, ты уже знаешь, что ты — бессмертная сущность. Ты пришел сюда получить подготовку, необходимую, чтобы попасть домой, в священное место, где — по твоему же определению — можно найти ответы на все вопросы, абсолютное умиротворение и смысл бытия. Сейчас от тебя скрыто то обстоятельство, что ты прежде уже много раз приходил на Землю и был самыми разными людьми. На этот раз ты — Майкл Томас.
Майкл был в общих чертах знаком с идеей прошлых жизней и перевоплощения, а сейчас ее подтвердила сущность, которой он верил. Майклу эта концепция нравилась, поэтому он принял ее легко. Фиолетовая продолжала:
— Пока ты находишься вне Земли, для тебя планирует уроки следующей инкарнации единственная сущность, которая знает, что тебе нужно, — ТЫ сам! Остальные тоже участвуют в этом, создавая потенциальные возможности для твоего обучения. Кто-то согласился давать тебе тычки и затрещины. Кто-то согласился в течение многих лет быть дегтем в твоем меду! Да, Майкл, многие согласились стать твоими партнерами. Причем некоторым, по условиям контракта, было предназначено умереть рано, чтобы ты мог достичь своих целей, а они — своих.
Майкла эти слова потрясли.
— Фиолетовая, мои родители… они знали?
— Не только они, — вы ВСЕ об этом знали, Майкл, и это был величайший из даров, какие ты получал в своей жизни.
В глазах Фиолетовой было такое сострадание, какое Майкл и представить себе не мог. Она так много знала о нем! Она была готова объяснить все, принять любые эмоции, ответить на любые вопросы. Она восхитительна.
— Это все очень сложно, Майкл, — продолжала Фиолетовая. — В каждой инкарнации жизнь человека связана и переплетена с жизнями остальных. Прежде чем прийти на Землю, вы подписываете друг с другом контракты, которые обусловливают возможности вашего обучения и роста. Для кого-то ты тоже, как гвоздь в ботинке, а для кого-то — бесценная жемчужина. Все явления, которые вы объясняете случайностями и совпадениями, тщательно спланированы.
