Я ахнул про себя. Ни хрена себе! «Шакалы» не в счет, у них работа такая. Но девять матерых бойцов, способных в одиночку накрошить в лапшу хваленых «тюленей»… Это чего же там творится?
Бушевавший в моей душе ураган никак не отразился на лице. Это я знал точно. «Маска льда» — это такая, брат, штука, понимаешь. Ну, ни хрена сквозь нее не разглядишь.
Немного помолчав, он спросил:
— Доказательства нужны?
Я небрежно качнул головой:
— Зачем? Если вы не врете, то случится именно так, как вы говорите. А если…
Я не закончил фразу. И так все было ясно. Ну что он мне мог сказать такого, чтобы я поверил? Да ничего. Даже если бы мне его представил наш уважаемый президент. Как говорила старуха Шапокляк, «людям надо верить лишь в крайнем случае». И в этой жизни я не верил никому. Совсем.
Он сухо поджал и без того тонкие губы.
— Вы правы. Итак, вас почти наверняка попросят ознакомиться с положением дел в некоем институте. Если вам нужно, я могу снабдить вас, в частном порядке, разумеется, картами, схемами помещений и даже некоторыми кодами их охранной системы. Это, без сомнений, поможет вам в выполнении вашей миссии. Я же со своей стороны желал бы лишь одного маленького одолжения.
— Что вам нужно?
Он немного нервно помассировал свой затылок.
— Да! Именно нам, как вы очень точно выразились. Всем нам, — повторил он устало, а затем продолжил: — Это секция «К» Института генных проблем. Собственно говоря, сам институт нас (он подчеркнул это слово) не интересует, хотя занимались там очень и очень важными вопросами.
— Например?
— Ну, например, разрабатывали универсальное лекарство от СПИДа и тому подобное. Сама же секция «К» — это просто полигон, где испытывают различные вещества — трансформеры.
Увидев непонимание на моем лице, Дон Альваро, он же Отто Скорцени, пояснил:
— Мы трансформируемся благодаря уникальному стечению природных явлений или под воздействием очень мощного волевого импульса. Там, куда вы попадете, похищенных людей-оборотней просто пытают, заставляя таким образом трансформироваться. В это время собирают биометрию. Они считают, якобы таким образом смогут продуцировать оборотней для военных нужд.
— А это в принципе возможно?
Ответ его был сух и краток.
— Да. И тогда любой кошмар покажется вам детской сказкой.
Я не собирался его задевать, но не удержался.
— А вам?
Он отвернулся и глухо, на пределе слышимости прошептал:
— И нам…
— А почему вы употребили прошедшее время, говоря об остальных проектах?
— Да потому, что их просто нет. Часть помещений уничтожена, персонал, которому повезло, разбежался, остальные…
Он развел руками.
— Если все, что вы говорите, правда, что я должен сделать?
Он резко повернулся.
Глаза его горели, как два зеленых изумруда, а слегка удлинившиеся клыки обнажились, словно он собирался броситься в атаку.
— Уничтожь там все! Выжги это логово дотла! Не оставь камня на камне от этого места. Никаких документов, приборов или сотрудников. Стопроцентная зачистка.
Голос его сорвался в хрип.
— А ваши люди?
— Сделай это, а остальное…
Зря я спросил. И без того понятно, что они и так трупы. Это только в кино можно вывести толпу больных и ослабленных людей из зоны боевых действий.
— Хорошо. Если ваша информация верна, я сделаю это.
— Наша благодарность будет более чем значительной…
Я прервал его.
— Не надо. А то попахивает обыкновенной торговлей.
Он не сдавался.
— И все-таки мы вас найдем… После.
Неожиданно он хлопнул в ладоши, и в зал вошли уже знакомые мне девушки. Я успел взглянуть на него в последний раз, но Дон Альваро сделал жест рукой, словно прогонял с глаз долой, и меня увели.
11
Совсем другой дорогой, ведущей светлыми и тщательно обставленными комнатами, меня втащили в искрящийся крохотными позолоченными рожками зал, который я принял сначала за салон или гостиную. Но я изменил свое мнение, увидев бассейн почти в половину совсем не маленького пространства.
Они только принялись меня раздевать, как резкий окрик вспугнул их, словно стаю мотыльков.
— Гемистах легон!
Девушек просто вынесло через ту дверь, в которую мы вошли.
Я поднял голову.
В зал медленно, словно вплывая, вошла Елена, одетая во что-то совершенно прозрачное. Мое сердце споткнулось об это фантастическое видение и сделало синкопу.
Идеальное. Вот все, что я мог сказать о ее теле, едва скрытом легким туманом тончайшей кисеи.
Не говоря ни слова, она подошла, пододвинула невысокий стульчик и усадила меня на него. Затем, мягко опустившись на колени, стала стаскивать с меня ботфорты.
Я было попытался помочь ей, но она так решительно отбросила мою руку, что я сдался. Медленно, по одной вещи, она раздела меня до трусов. Затем потянула меня за руку, и я понял — она хочет, чтобы я встал.
Вода была свежа и горяча одновременно. Словно драгоценную вазу, Лена оттирала мое тело от боли и усталости. Время остановилось, застыв в воздухе сверкающими капельками наслаждения.
Не знаю, сколько длилась эта ночь. Внутренний таймер остался где-то на обочине вместе с осторожностью и благоразумием. Какое-то время я еще держал и коридор, и прилегающие помещения, а затем ушло и это. Первый раз за всю жизнь я забылся в руках женщины. Но она того стоила. Она не просила пощады, но и сама не отдавалась. В ту ночь я любил ее с отчаянием приговоренного к смерти.
Ненавижу прощания.
Беззвучной тенью я выскользнул в коридор, осторожно прикрыл за собою дверь и тут же наткнулся на одну из служанок. Завернутая в небесно-голубое сари, смуглокожая и изящная, будто статуэтка, она выскочила из глубокого и, наверное, очень удобного кресла и склонилась в низком поклоне.
— Господин чего-нибудь желает?
— Одеться.
Она тихо склонила голову.
— Что желает надеть господин?
Я только вздохнул.
— Ну, например, господин желает свои собственные вещи.
— Ну, например, господин желает свои собственные вещи. Это возможно?
— Принести сюда?
— Да нет… А есть где-нибудь…
Я неуверенно пошевелил в воздухе пальцами, пытаясь поймать разлетающиеся после бурной ночи слова.
К моему удивлению, она меня поняла и произнесла, еще раз поклонившись:
— Идите за мной.
Комната, куда меня проводили, оказалась просто душевой. Правда, большой и весьма удобной. Пока ходили за моими вещами, я успел принять душ и даже побриться любезно выданной мне бритвой.
Как ни странно, все из моего барахла было на месте. Даже мелочевка в карманах брюк, которая обычно выпадает у меня на пол.
Я только-только оделся и уже затягивал шнурки на туфлях, как в комнату вошел Дон Альваро.
— Уже собрались?
— Не люблю прощаться.
Он секунду помолчал.
— Что ж, наверное, вы правы. Пойдемте.
Следуя за ним, я прошел несколько коридоров и комнат, пока мы не вышли на лужайку за домом. Прошли ее и сквозь щель в заборе оказались на территории другой виллы. Дом выглядел заброшенным и пустым, а сам парк напоминал скорее джунгли, чем культурные посадки.
Не пройдя и нескольких шагов, Дон Альваро остановился.
— Дальше без меня.
И, наткнувшись на мой вопросительный взгляд, пояснил:
— На первом этаже дома, в большой гостиной лежит ваш трофей. Держите, это вам.
С этими словами он подал мне крохотную таблетку, похожую на прессованный гашиш.
— Это микрофильм. Там все, что нам известно об институте. И еще… — Он немного помедлил и достал из жилетного кармашка небольшой медальон на цепочке. — Лена просила передать, когда вы будете уходить. До свидания, генерал! — добавил он со значением и удалился.
