В комнате оказались ещё два тела, валяющихся в художественном беспорядке, и зачем-то выбитое окно. Но девушка не стала заморачиваться, а подпрыгнула, упираясь коленками в стену и безбожно уродуя свой нежно-персиковый костюм, и рванула равнодушный, пока ещё холодный клинок на себя. Между прочим, на форсаже не только скорость взлетает под потолок — вмурованные в стену кованые крепления разогнулись с жалобным визгом, словно пластилиновые.
Ох и тяжёлый, зараза! Все эти красивые и яркие накладки, грифончики и завитушки казались словно свинцовыми… а ведь золото, чёрт побери! И тут его как бы не больше по весу, чем благородной стали.
— Уступи, — весело помахивая двуручной рыцарской оглоблей словно денди тросточкой, Женька оттёрла плечом уже уступающую натиску грубой силы Принцессу в сторону-назад и поинтересовалась. — Кто это такие?
Ибо напирающие из полутьмы людьми ну никак не были. Хари настолько отвратные, что впору просить отца Серафима из районной церквы прийти да погонять бесов. Да и удары спокойно держали такие, как вроде этого… оп! когда поддатой Рустам, бык на подхвате у кого-то из местных бригадиров , не внял увещеваниям и полез лапать её, мягкую-белую-пушистую.
Но эта же, заросшая синюшным лишаём рожа только хэкнула кровью из пасти и опять попёрла вперёд.
— Навь, нежить — руби их спокойно, — голос Принцессы оказался каким-то интересным. Удивлённым, что ли.
Женька сладко улыбнулась. Вот это сон! Да за одну только такую грезу можно сто-олько отдать — видно и слышно до мелочей, всё прямо как в жизни. Игрухи в навороченном компе Лёхи тут просто отдыхают… и рукоять клинка послушно провернулась в ладонях на четверть оборота.
Хотя потолки в этой вилле были и были повыше, нежели в стандартных кирпичных пятиэтажках, но для хорошего замаха двуручником места и тут оказывалось маловато. Потому Женька пошла работать волной . Смещаясь вперёд-назад, чтобы немного неповоротливый в стеснённом пространстве длинный клинок каждый раз оказывался на нужной дистанции. Будь то стремительно колющий или же обманчиво-плавный рубящий удар. Словно вздумавшую зачем-то прогуляться говядину рубишь, право. А вот в глаза им не смотреть, не смотреть…
В принципе, ей уже раз пришлось. Вовка нашёл в развалинах бродячего кобеля, которому отдавило лапу. Да, она всё понимала — что эту зиму псине не пережить, что мучиться и подыхать будет долго. Что куда милосерднее прервать эту никчемную жизнь вот так, несколькими взмахами сверкающей стали. Но далеко не сразу пересилила себя, не вдруг отважилась нанести оказавшиеся туго-хрустящими удары… а потом куда лучше знающий этакие дела братец удивительно ловко залил в неё целый стакан водяры… и вечер исчез куда-то из памяти. А наутро Женька с неудовольствием рассматривала в зеркале какой-то новый блеск неулыбчивых глаз…
— Где ты этому выучилась? Не хуже рубак из моей гвардии. Ай! — судя по тону, Принцесса и в махании железом толк понимала. Она взвизгнула — за окнами уже неприкрыто рубанула громыхающая очередь из чего-то серьёзного, и тонкий, какой-то удивлённо-детский вопль засвидетельствовал, что втуне она не пропала.
Ресницы уже давно слипались от тёплых и солоноватых брызг — а ювелирно работающая девушка превратилась словно то ли в газонокосилку извращённого назначения, то ли и вовсе в Угрюмого Жнеца… а, чёрт! — один из злыдней переполз через груду отвратительных обрубков, дотянулся-таки и впился в плечо тут же словно капкан сомкнувшейся клешнёй. Конечности он один чёрт лишился, равно как и головы — Женька рубилась лихо и не экономя сил. Когда-нибудь эти парни, или кто они там, всё равно кончатся.
— Сними! — нетерпеливо бросила она назад, ибо ничуть не возжелавший отцепиться обрубок болтался на плече безвовзратно погибшего костюма и мешал до чрезвычайности.
— Спокойно! — невидимая сила рванула, и с плеч девушки исчез пиджачок — слава богу, вместе с этой синюшной и истекающей брызгами гадостью. Женька повела плечиками в тут же окрасившейся алым белой блузке с кружавчиками и продолжила эту неприличную мясорубку.
Руки и бёдра уже начинали немного ныть. Да, похоже, что у кровавой фехтовальщицы кончился бензин. Батарейки сдохли, завод вышел — проще говоря, пора выключаться. На форсаже долго не протянешь. Да и то, потом отходняк такой пойдёт, что сутки лучше валяться на родном диване и тихо сопеть в две дырочки.
— Уходим! — Женька решилась.
Пинком с места она послала обратно очередного верзилу — судя по донёсшемуся оттуда грохоту и сдавленным проклятиям, столпившийся там народ немного упал. Ой, извините, мальчики…
Принцесса испуганно пискнула и скукожилась, когда навевающее дрожь в лапках окровавленное чудовище сцапало её за шкирку. И уже забрасывая на плечо, сигануло в боковое окно прямо сквозь роскошную раму в частом переплёте. А, ни черта не будет — придётся только найти аптечку на десять процентов да выпить сразу, не жмотиться.
И уже забрасывая на плечо, сигануло в боковое окно прямо сквозь роскошную раму в частом переплёте. А, ни черта не будет — придётся только найти аптечку на десять процентов да выпить сразу, не жмотиться.
Голова работала ясно и быстро, словно диковинная помесь швейцарского хронометра и брэндового компьютера. Эта особенность форсажа тоже отлично была известна девушке — потому что уже отталкиваясь от нелепо белого и чистого подоконника, она видела весь дальнейший свой путь. Даже дважды рассчитала каждый шаг. Ох как же плохо будет потом! Но то будет потом… а сейчас главное удрать, найти аптечку и прорубиться к выходу на следующий уровень…
Проклятая рама содрала блузку вместе с зацепившейся за ветку брючиной, но Женька легко и бесшумно, словно танцуя, пробежалась по крыше гаража и спрыгнула на крышу чёрно-синего микроавтобуса с яркой ненашенской надписью.
— Привет! — мохнорылый мужичок, суматошно стреляющий куда-то по кустам из верхнего люка, не успел даже оглянуться — в ближнем-то бою меч куда предпочтительнее стрелялки… но спрыгнувшая с плеча прямо на будку с дохлым псом Принцесса ухватила тот ствол не задумываясь. Саданула чуть вбок короткой очередью, прикрывая тут же ринувшуюся в ближний бой напарницу.
И всё-таки, Женька этот бой проиграла. Поняла она это не в тот миг, когда в льющемся из окон свете увидала летящие в их сторону, нелепо кувыркающиеся гранаты. А в ту растянувшуюся вдруг до неимоверности секунду, когда, захолонув от безнадёги, ударом под колено повалила Принцессу за клумбу. И мягко упала сверху, старательно накрывая ту своим телом…
Верная бээмвушка догорала нудно, то и дело стреляя в ночной воздух чадными клубами дыма и разнокалиберными искрами. Когда-то щеголевато-серебристая машина словно плакала, всё больше оседая и перекашиваясь на один бок, будто хозяйка и в самом деле была тут виновата. Чёрт, а эта гравийная дорожка мало того, что колючая и неудобная, так ещё и холодная!
Женька пересилила себя и нашла какие-то силы отвести от языков пламени бездумно уставившийся туда взгляд. Вот так и все благие намерения погорели — да и вообще, этот сон уже что-то стал надоедать, становясь всё больше похожим на самую что ни на есть неприглядную реальность. Пальцы кое-как зажимали неслабую дыру в бедре. Болело на удивление несильно, словно не осколок пропорол плоть, а эдак хорошенько кто-то приложился кувалдой — всё перешибала рябая дрожь отходняка. Сладковатая и такая же мерзкая, словно наркоз в районном травмопункте, куда Женька по своей живости характера однажды угодила с вывихнутым плечом.
