Именно в этих местах, полных темной горной зелени, ярких цветов, льда и водопадов, где великие реки представляли собой только неширокие бурные стремнины, на обширной поляне под соснами разбила однодневный лагерь странная компания.
Возле костра хлопотала красивая молодая девушка, по облику саккаремка, одетая в слегка поношенное, но чистое длинное платье и белый платок, один из концов которого по обычаям державы шадов прикрывал ей подбородок. Она помешивала обструганной палочкой в булькающем котле и иногда подбрасывала в него нарезанные дикие луковицы. Возле ее ног расположился длинноволосый человек с крупными чертами лица, вокруг бедер которого была обвязана черно-красная клетчатая материя, как принято у вельхов. Вельх разделывал зайца, пытаясь разговаривать одновременно со всеми, сбиваясь с нардарского на саккаремский и периодически поругиваясь на своем варварском наречии.
Двое других людей полулежали под наспех сооруженным навесом из грубой холщовой ткани, судя по всему, откровенно бездельничали.
Двое других людей полулежали под наспех сооруженным навесом из грубой холщовой ткани, судя по всему, откровенно бездельничали. Один, молодой и одетый в замызганный белый халат мардиба, сосредоточенно шевеля губами, изучал толстую книгу, иногда спрашивая значение непонятных слов у высокого светловолосого соседа с удивительно холодными рыбьими глазами и мрачной физиономией.
— Чего ты ко мне пристал? — наконец возмутился валяющийся на толстой войлочной попоне, заложив руки за голову, человек с соломенной головой. Фарр, я тебе растолковал все, что мог! Вон у дэва спрашивай! Он умный и прожил не знаю сколько, а я всего лишь смертный недоученный волшебник.
— Я не дэв, — привычно заметил вельх. — Драйбен, прекрати обзываться. И вообще, почему мы с Фейран работаем, а некоторые отлынивают и ждут, когда обед будет лежать в миске? Дрова кончаются, идите порубите.
Фарр атт-Кадир, вздохнув, закрыл выпрошенную у Драйбена книгу, подхватил небольшой топорик, принадлежащий Кэрису, и отправился к поваленной сосне за смолистыми ветками. Драйбен Лаур-Хельк, бывший эрл Кешта, что в Нардаре, остался на месте и даже не пошевелился. Его терзало уныние. Решив отвлечься от мрачных мыслей и не обращать внимания на то насмешливые, то укоризненные взгляды вельха, орудующего над окровавленной тушкой узким коротким ножом, Драйбен перевернулся на бок, полез в свой тщательно оберегаемый дорожный сундучок, вынул прошитую синюю книгу, бронзовую чернильницу и полдесятка отточенных каламов.
— Опять взялся писать про нас гадости, — ядовито заметил вельх, но Драйбен пропустил его слова мимо ушей.
Присев, нардарец устроил синий фолиант на своем левом колене, оперся спиной о ствол невысокого бука, под которым Кэрис растянул прикрывающий от солнца полог, и тщательно, ровным округлым почерком ученого человека вывел на пустых страницах первые слова: «В этот жаркий день третьего летнего месяца 1320 года по общему счету мы все еще находимся высоко в горах, возле истоков рек Междуречья у Шести ледников, многократно описанных учеными мужами, занимавшимися изучением устройства нашего мира. Мои новые друзья по-прежнему здоровы, благо чистейший горный воздух и добрая пища не позволяют нам страдать от тяжести пути.
Сегодня минули четырнадцатые сутки от того несчастливого дня, когда я, Драйбен Лаур из Нардара, благородная девица Фейран, молодой Фарр атт-Кадир, служитель бога Атта-Хаджа, и дайне по имени Кэрис покинули Скрытую долину, оставив за спиной Логово неведомого демона, выбравшего глубины Самоцветных гор своим обиталищем…»
Две седмицы — много или мало? Для того чтобы поближе узнать людей, данных судьбой тебе в попутчики, этого срока, наверно, вполне достаточно. По крайней мере, Фарр сумел найти общий язык с представлявшимся ему поначалу надменным Драйбеном, сдружился с Фейран (которую несколько раз мельком видел в Шехдаде на храмовых церемониях, куда приходила вся семья погибшего управителя Халаиба) и преисполнился редкостным доверием к Кэрису, наконец соизволившему разъяснить некоторые загадки.
Однако в тот момент, когда Фарра, пораженного волшебной силой Хозяина потаенной пещеры вынесли на себе неизвестный нардарец и вельх его меньше всего интересовали чужие тайны. Колдовство лишило юного мардиба возможности передвигаться самостоятельно и едва не превратило в камень — Фарр чувствовал, как постепенно немеют ноги, теряют способность к осязанию кончики пальцев, пропадает зрение… В мыслях, ворочающихся медленно и тяжеловесно, атт-Кадир умолял Предвечного помочь ему, и как видно, Атта-Хадж услышал призывы верного слуги.
Кэрис и человек с полуночи, заявившийся в пещеру вместе с Гурцатом, пронесли Фарра по Тропе, вытащили наружу, а когда атт-Кадир вдохнул свежий горный воздух и его тела коснулось тепло солнечных лучей, взгляд Ока богов, волшебство Хозяина начало постепенно исчезать.
— Живой? — Ничуть не запыхавшийся Кэрис наклонился над мальчишкой. Фу-у… Я подозревал, что власть магии, которой обладает Оно, пока распространяется только на его подгорное жилище. Давай вставай!
Атт-Кадир потряс головой, несколько раз сжал кулаки, сбрасывая оцепенение, подвигал головой и, убедившись, что снова может подняться на ноги, вскочил, опершись на твердую ладонь вельха. Рядом с Кэрисом стоял тот самый незнакомый мужчина лет тридцати — тридцати пяти, что помогал вельху донести Фарра к Вратам.
— Я… — начал было атт-Кадир, но его взгляд совершенно случайно упал на окрестности скального карниза, на котором пришлось недавно ночевать и где остались лошади. Фарр будто язык проглотил и побледнел, как свежевыбеленное полотно. — Великий Атта-Хадж! Кэрис, глянь!
Он вытянул руку, подрагивающим пальцем указывая на жутковатую картину, развернувшуюся перед его глазами. Здесь начинался реальный мир, не встречалось ничего призрачного, как на Тропе или в пещере, а значит, все увиденное происходило по-настоящему.
Далеко, не меньше чем в полутысяче шагов, беспокойно топтался табунок лошадей — на первый взгляд около сотни. Лохматые степные коньки беспокоились, что было заметно по их движениям и доносимому ветром тихому ржанию. Еще бы все хозяева лошадей, как один, распрощались с жизнью.
— Ну ничего себе… — рассмотрев, что происходит, выговорил Кэрис. Невероятно! Вы двое, стойте спокойно. Побежите — зверюга расправится и с вами.
Вельх знал, что говорил. И видел, что снаружи теперь ничуть не безопаснее, чем в пещере. Фарр же, глядя на замершее в половине лучного перестрела чудовище, мгновенно вспомнил огромного черного пса Кор Айннун, прошествовавшего по Тропе мимо их маленького отряда не столь давно, и слова Хозяина: «Мне не нужны лишние гости».
Мститель и убийца, дух, насылаемый на нечестивых людей вельхскими богами, существо, сходное видом с черным волком или выросшей до размера крупного теленка собакой, без труда перебило всю сотню нукеров, составлявшую охрану хагана Степи. Кор Айннун не трогал лошадей, расправляясь только с людьми, и расправляясь жестоко, — никакой доспех или оружие не могли противостоять волшебному псу (или его подобию, сотворенному волей Хозяина).
