— Да ты никак влюбился, Олег! Только смотри, ведьма в женах — опаснейшая игра…
— Это ты мне рассказываешь? — усмехнулся вампир, и даже святой отец, бывший в курсе семейных отношений Олега, невольно хмыкнул. — Уж кто-кто, а я ведьм хорошо знаю… Но Эбрилла все равно хороша!
— Эбрилла, ребята, вы чего тут застряли? — окликнул остальных запыхавшийся Алихвисс Мэйх, талантливый артефактист, но совершенно никакой стихийник.
— Пара начинается, там Биглы новенького привели, вы бы только посмотрели на это чудо! Пошли быстрее…
А тем самым временем «это чудо», он же Хар, знакомился с новым для себя предметом. Пока не началась лекция, он одолжил у Доротея Бигла конспект (понимание письменной речи пришло вместе с пониманием языка, так что перед собой Хар видел понятный кириллический текст, а не сложную структуру местной вязи) и, пролистав на скорую руку, убедился, что ничто не ново под луной.
Общие идеи теории конструирования магических артефактов отдаленно напоминали обычную схемотехнику. А что вместо диодов и транзисторов демоны, что токи называются «течением магии», напряжения — «магическим потенциалом», индуктивности, емкости и сопротивления делают из праха летучей мыши и слезы единорога — так это мелочи. Всего лишь другая элементная база. Для человека, знающего всю архитектуру восемьдесят шестых процессоров, разобраться в местных артефактах не сложнее, чем Михаэлю Шумахеру съездить на машине в магазин. А в, вопросах техники и электроники базовый уровень подготовки Хара был действительно высок.
Но вот прозвенел колокол — и в аудиторию ворвалась толпа студентов, однокурсников Хара. А также, потенциально, злодеев, поставивших всю совокупность миров на грань выживания своим безрассудным поступком — любой из них мог оказаться тем самым вором, что украл священный Огонь Прометея. И долговязый Айбар Сабиралли, и красавица Эбрилла Рэйн, и величественный Магний Кассат, и юркий Ягги Эс- мералд, и надменный Камардон Варг, и молчаливый Немой Ан, и застенчивый Потт Агар, и упитанный Алихвисс Мэйх, и даже неприметная, невзрачная серая мышка Огелла Сэйм — по мере того, как профессор отмечал присутствующих, Хар фиксировал этих людей в своей памяти, на ходу начиная анализировать.
— Хар Ухтай… Ухтой… Ухтый… — дошла наконец очередь и до парня.
— Хар Ухтыёпинский, — подсказал он, в очередной раз помянув незлым тихим словом Олега, оформившего бумаги на такую фамилию. — Это я.
— А, молодой человек, это вы у нас новенький? Очень рад! Что же, сегодня полное наличие присутствия, потому продолжим начатое продолжение начатой на прошлом занятии темы. Итак, на чем я остановился? Ах да, на теории колебаний потоков магии в связанных магических контурах с распределенными параметрами связи… Продолжу, на чем остановился. Итак, продолжаю — остановился я на том, что…
Классический Академик, отметил про себя Хар. И действительно, один из старейших преподавателей Академии Магии Ферм Ладнай был живым классиком — по его монографиям занимались почти все нынешние преподаватели Академии, сам Архимаг учился у него создавать артефакты и просчитывать взаимодействия, чтобы ничто не замкнуло и не работало вхолостую. И, как все великие ученые, Ферм Ладнай был косноязычен, совершенно не умел излагать связно свои мысли, постоянно отвлечен, замкнут в себе и свято верил в абсолютность своего предмета. Но, рассказывая про магические передаточные числа и чародейскую емкость экстракта из корней мандрагоры, он преображался — это уже был не скучный старик, а влюбленный в свое дело ученый, способный увести за собой в неведомые дали магии умы молодого поколения. Без шпаргалок, без конспекта он выписывал на доске трехстрочные формулы, вырисовывал сложнейшие пента-, секста-, септа- и октограммы, в уме проводил расчеты КПД того или иного заклинания, выдавая классическое «путем несложных преобразований можно получить…».
Хар увлекся. Привыкший хватать любую информацию, которая только попадается ему под руки, он погрузился в мир артефактостроения, следил за каждым жестом, каждой мыслью Ладная, лишь на задворках памяти сохранив воспоминания о неком Огне Прометея, который вроде как нужно найти.
И в конце лекции, когда за две минуты до удара колокола прозвучало традиционное риторическое, не требующее ответа: «Какие у вас есть вопросы?» — Хар не выдержал:
— Скажите, господин Ладнай, а вон в той формуле, раскладывая сопротивление драконьей чешуи в ряд по степеням магии, вы ограничились третьим членом, но разве учет четвертого не приведет к тому, что при условии резонанса система сможет автоматически выйти на самовозбуждение?
Судя по реакции аудитории, вопрос Хара поняли только двое — он сам и Ферм Ладнай. Даже Алихвисс Мэйх удивился, хоть именно он традиционно считался лучшим специалистом по артефактам.
— О, молодой человек! — восхищению Академика не было границ. — Вы ведь, наверно, не знакомы с моей докторской работой «Некоторые аспекты создания вечных генераторов магии»? Не знакомы, я так и думал, но только что вы задали вопрос, за решение которого в свое время я был удостоен личной благодарности Академии «За выдающийся вклад в теорию магии»! Если вам интересно, я мог бы в индивидуальном порядке рассказать, к чему может теоретически привести предложенная вами оптимизация и в чем заключаются практические трудности ее осуществления…
— Конечно, конечно! — обрадовался Хар. — С превеликим удовольствием! Только меня еще несколько смущает, что мы не учитываем потери в паразитных магических емкостях…
В первый день учебы группа так и не смогла познакомиться со своим новым членом: до поздней ночи Хар просидел в кабинете Ферма Ладная, и расстались они уже не как учитель и ученик, а как коллеги, окрыленные чудом встречи с единомышленником.
— Машунь, ты хоть, в отличие от этого бездельника, не теряла, надеюсь, времени даром? — поинтересовался Олег, когда вся четверка опять собралась в его комнате обсудить последние новости, — А то через десять дней, по словам Промми, надо будет уже торжественную делегацию Люцифера у ворот встречать… Хотя его, Люцифера, и не существует.
— Не теряла, — подтвердила девушка, бросив высокомерный взгляд на порозовевшего от стыда парня. — Но Огонь еще не нашла.
— Я и не надеялся, что ты его найдешь, — заметил Олег и добавил: — По крайней мере так скоро. Или ты думаешь, наш дорогой Архимаг сам не мог пару крыс зачаровать и на разведку отправить? Не все так просто — даже мы с Йосей еще не напали на след…
— Не говори «мы», отродье бесовское! Я, верный сын Господа Бога нашего, не веду с нечистью дела! — поправил вампира святой отец.
— Да ладно, Йося, мы с тобой в одной лодке… — отмахнулся Олег. — Так что, Машуня, тебе удалось узнать?
— Вот, — протянула девушка лист бумаги, где в сложной, трехмерной проекции была идеально четко изображена схема Академии Магии. — Это я нарисовала. Зеленым отмечены те места, где Огня точно нет, желтым — под сомнением, красным — ничего не могу сказать.
— Не густо, — прокомментировал Олег редкие зеленые вкрапления на монотонном красном фоне, — Значит, господин ректор у себя в кабинете Огонь Прометея не хранит и все местные туалеты чистые. Сама проверила или нашептал на ухо кто?
