Тут папа заливается румянцем. Наверно, до него дошло, что хуже он ничего придумать не мог, потому что болезнь- единственное, что отличает меня от остальных. Если бы не она, я сейчас была бы в школе или прогуливала уроки. Может, сидела бы у Зои дома, носила бы ей «Ренни» из ванной. Или лежала бы в объятиях Адама.
Секретарь в приемной делает вид, что все в порядке. Она просит нас представиться и выдает нам пропуска. Мы послушно прикрепляем их на одежду, и секретарь сообщает, что режиссер должен вот-вот подойти. -Присаживайтесь, -предлагает она, указывая на ряд кресел в дальнем конце фойе.
-Ты не обязана ничего говорить, -успокаивает меня папа, когда мы усаживаемся. -Если хочешь, я пойду один, а ты посиди здесь. -О чем ты будешь с ними разговаривать?
Он поживает плечами: -О нехватке раковых отделений для подростков, недостаточным финансировании альтернативной медицины, о том, что служба здравоохранения не выделяет дотаций на твое питание. Я могу рассказывать часами. Я на этом собаку съел. -Поиск средств? Я не хочу прославиться сбором денег! Я хочу, чтобы меня все узнали потому, что я особенная. Мне нужна слава, которая заставляет забыть о фамилии. Слава поп-идола. Слышал о такой?
Папа поворачивается ко мне. У него блестят глаза. -И как же нам ее заполучить?
За нами булькает и журчит кулер с водой. Меня тошнит. Я думаю о Зои. О ее ребенке. У него уже сформировались ноготки -маленькие-прималенькие ноготки-одуванчики. -Давай я скажу секретарше, что мы уходим, -предлагает папа. -Я не хочу, чтобы ты говорила, будто я тебя заставил.
Папа шаркает ногами под стулом, словно провинившийся школьник, и мне становится его немного жаль. Как же нам будет друг друга не хватать. -Нет, пап, не надо ничего отменять. -Так ты пойдешь? -Пойду.
Он стискивает мою руку: -Молодчина, Тесс.
По лестнице в фойе поднимается женщина. Она подходит к нам и сердечно пожимает папе руку. -Мы с вами общались по телефону, -поясняет она. -Да. -А это, должно быть, Тесса. -Это я!
Она протягивает мне ладонь для пожатия, но я игнорирую ее, сделав вид, будто не могу поднять руки. Может она решит, что виновата болезнь. Женщина с жалостью оглядывает мое пальто, шарф, шапку. Наверно, знает, что сегодня не так уж и холодно. -Здесь нет лифта, -сообщает она. -Вы сможете подняться по лестнице? -Конечно, -заверяет папа.
Женщина успокаивается. -Ричард ждет вас с нетерпением.
По дороге в студию она заигрывает с папой. Мне приходит в голову, что его неловкая забота обо мне может привлекать женщин. Им сразу хочется его спасти. От меня. От всех этих мук. -Интервью пойдет в прямом эфире, -рассказывает она. Когда мы заходим в студию, женщина понижает голос: -Видите ту красную лампочку? Это значит, Ричард в эфире и нам нельзя входить. Через минуту он пустит рекламу, и лампочка загорится зеленым. -Она сообщает это с таким видом, будто ждет, что это произведет на нас впечатление. -О чем Ричард собирается говорить? -любопытствую я.- О несчастной умирающей девушке или у него какая-то своя задумка? -Простите? -Улыбка сползает с лица женщины; в поисках поддержки она бросает на папу взгляд, в котором сквозит беспокойство. Неужели она способна что-то учуять, только когда запахнет жареным? -В больницах недостаточно раковых отделений для подростков, -быстро произносит папа. -Будет здорово, если нам удастся привлечь внимание к этой проблеме.
Красный свет за порогом студии переключается на зеленый. -Вам пора! -говорит режиссер и открывает нам дверь. -Тесса Скотт и ее отец, -объявляет она.
Это звучит так, словно мы гости на званом ужине или на балу. Но Ричард Грин отнюдь не принц. Он привстает на стуле и по очереди протягивает нам пухлую руку. Ладонь у него влажная, как будто ее забыли выжать. Пыхтя, он усаживается обратно. От него воняет сигаретами. Он шуршит бумагами. -Присаживайтесь, -приглашает он нас. -Я вас представлю, и начнем.
Раньше я частенько смотрела местные новости с Ричардом Грином; они шли в обед. Он очень нравился одной из больничных медсестер. Теперь я понимаю, почему его перевели на радио. -Ну, поехали, -командует он. -Держитесь свободнее. Все должно быть непринужденно. -Он поворачивается к микрофону: -Итак, я с радостью представляю вам отважную юную особу, которая оказала мне честь и пришла на передачу. Тесса Скотт.
Когда он произнес мое имя, у меня заколотилось сердце. Интересно, слышит ли нас Адам? А Зои? Наверно, валяется на кровати и слушает радио. Ее тошнит. Она дремлет. -Последние четыре годы Тесса борется с лейкозом. И сегодня они с отцом пришли к нам, чтобы об этом рассказать.
Папа подается вперед, и Ричард, очевидно заметив его готовность, задает ему первый вопрос: -Скажите, что вы испытали, когда узнали о болезни Тесы?
Папа обожает разглагольствовать на эту тему. Он рассказывает о гриппе, который не проходил неделями. О том, что наш семейный врач не сразу распознал болезнь, потому что лейкоз встречается очень редко. -Мы заметили синяки, -сообщает папа. -Маленькие кровоподтеки на спину, вызванные снижением тромбоцитов.
— Папа-настоящий герой. Он признается, что ему пришлось уйти с работы (он был финансовым консультантом). Рассказывает, что вся наша жизнь -сплошные больница и лечение. -Рак -заболевание не какого-то отдельного органа, а всего организма, -поясняет папа. -Когда Тесса отказалась от интенсивной терапии, мы решили продолжать общеукрепляющее лечение дома. Она на особой диете. Это недешево, но я твердо уверен, что залог здоровья -не просто питание, а правильное питание.
Я ошеломлена. Он что, хочет, чтобы люди звонили и предлагали деньги на натуральные овощи?
Ричард с серьезным видом поворачивается ко мне: -Тесса, так вы решили отказаться от лечения? Непростое решение для шестнадцатилетней девушки.
У меня пересохло в горле: -Не скажите.
Он кивает, словно ждет, что я продолжу. Я бросаю взгляд на папу; он подмигивает мне. -Химиотерапия продлевает жизнь, -начинаю я, -но тяжело переносится организмом. Курс лечения был очень тяжелым, и я поняла, что без него смогу сделать больше. -Ваш отец утверждает, что вы хотите прославиться, -произносит Ричард. -Вы ведь поэтому пришли к нам в студию? Чтобы получить свои пятнадцать минут славы?
Это звучит так, словно я одна из тех жалких малолеток, которые дают объявления в местную газету, мечтая оказаться подружкой невесты на чьей-нибудь свадьбе, но не имея знакомых, желающих выйти замуж. Он выставил меня полной идиоткой.
Я набираю в грудь воздух: -Я составила список вещей, которые хочу сделать, пока я жива. И слава-одна из них.
У Ричарда загораются глаза. Он журналист и чует, когда пахнет жареным. -Ваш папа не упомянул о списке. -Потому что большинство моих желаний противозаконны.
Разговаривая с папой, Ричард еле сдерживал зевоту, а сейчас чуть не подпрыгивает на стуле. -Правда? Например, какие? -Например, я взяла папину машину и уехала на целый день. Прав у меня нет, и экзамен по вождению я не сдавала. -Ого! -кудахчет Ричард. -Вот зачем вы платите страховку, мистер Скотт! -Он толкает папу локтем, давая понять, что не имел в виду ничего плохого, но папа смущается. Меня охватывает чувство вины, и я отвожу глаза. -А в другой раз я соглашалась на все, о чем меня просили. -И что было? -В конце концов я прыгнула в реку. -По телевизору крутят такую рекламу, -замечает Ричард. -Это она навела вас на мысль? -Нет. -Она каталась на мотоцикле и едва не сломала себе шею, -перебивает папа, стараясь перевести разговор в безопасное русло. Но это была его идея, и так просто ему не отделаться. -Меня едва не арестовали за кражу в магазине. Мне хотелось нарушить за день как можно больше законов.
