— А что в море?
— Та же общая картина во всех четырех океанах. Небольшое число видов, но очень многочисленные популяции. А в небольших водоемах на севере и юге жизнь очень бедна или вообще отсутствует.
— Что?то здесь все?таки произошло, — заявил капитан. — Когда?нибудь ученые Федерации или самого Кануча узнают, что именно.
— Мы тоже надеемся, — ответил Эдру.
Раэль уставилась в тарелку. Ей не нужно было слышать больше или читать какие?нибудь документы, чтобы душой и сердцем убедиться, что Али Камил прав. Холодок от осознания этого заполнил ее. В прошлом Кануч, планета звезды Халио, подвергся страшным и, может быть, неоднократным ударам. Они уничтожили почти всю фауну и флору, которыми должна была располагать такая планета, предоставив выжившим видам развиваться в больших количествах.
Она подняла голову и посмотрела на промышленника, который продолжал излагать историю своей планеты.
— Наши предки из Первого Корабля поняли, что это не природный рай, говорил он, — и решили обратить недостатки планеты в преимущества и всю промышленность сосредоточить здесь, на севере. Юг они отвели сельскому хозяйству. Канучцы с самого начала хотели полной независимости и самообеспечения, и так как заселение совершила одна тесно сплоченная группа, наши предки имели возможность выработать точные планы еще до того, как корабль опустился на поверхность. Кануч оказался способен снабдить нас всем необходимым, и основатели колонии сделали это главным принципом нашей жизни. Ни одно общество не может считать себя в безопасности от чуждого влияния, от уничтожения и голода, если оно в чем?то существенном зависит от привозных продуктов и товаров. Не всегда получалось легко, бывали периоды сильных искушений, но мы до сих пор ценим мудрость наших основателей и придерживаемся их идеалов и правил.
Мак?Грегор сам происходил из города Кануча и гордился им, что стало ясно через несколько минут.
— Кануч — большой город, — сказал он. — Может быть, не мегаполис, но в нем не менее двух миллионов жителей и столько же еще в пригородах.
— Подобно другим канучским городам, Кануч состоит из множества независимых общин. Когда наши будущие основатели еще разрабатывали свои планы, было решено поселить рабочих рядом с местом их работы, идеально на расстоянии пешеходной прогулки, в крайнем случае — на небольшом расстоянии, которое можно преодолеть с помощью общественного транспорта.
Каждая община считается независимым образованием внутри города со своими школами, больницами, торговыми центрами, другимислужбами, образовательными и увеселительными организациями, что часто одно и то же.
Все общины соединяет превосходно развитый общественный транспорт, а гражданское правительство невелико и остается незаметным и эффективным.
Вся система дает хорошие результаты, и все поддерживается на достойном человека уровне.
— Отсюда вы как раз видите худшее, — сказал Мак?Грегор. — Дома в других местах расположены не так тесно, они разделены парками. Здесь же, в доках, очень большая потребность в рабочей силе. Как я уже упоминал, рабочие живут как можно ближе к месту своей работы. Здесь трущобы, канучская их версия. Но подлинной бедности и всех связанных с нею проблем у нас нет.
— А зачем вам вообще доки? — спросил Ван Райк.
— А зачем вам вообще доки? — спросил Ван Райк. — Воздушный транспорт дешевле, чище и эффективнее.
— Наши корабли тоже. К тому же они, взрываясь, не уносят с собой половину общины. Так происходило с большими воздушными транспортами в ранние годы освоения Кануча. Но с нас хватило первых случаев. К тому же корабли дают гораздо больше рабочих мест. Большинству инопланетян это не понятно, но на Кануче главная забота — предоставить всем работу. А вы, когда не находите работы, эмигрируете.
— А к чему тогда космопорт? — торопливо спросила Раэль, услышав раздраженные нотки в голосе хозяина. Федерация в целом не ободряла такую политику, когда ненужных жителей просто выбрасывают с планеты. — Конечно, он дает хорошую работу, но крушение космических кораблей относится к числу самых страшных катастроф в истории Федерации.
— Космопорт за пределами города, — мрачновато ответил хозяин, — и мы требуем, чтобы корабли приближались и улетали со стороны суши.
— Больше потребовать нечего, — заметил Джелико, — а процедуры проверки в порту строги, как нигде.
Капитан некоторое время смотрел сквозь прозрачную стену.
— Что мы видим здесь внизу? Например, что это за большое белое здание справа?
— Это вклад «Каледонии, Инк.» в процветание Кануча. — Промышленник слегка сморщился. — Если бы я слушался своих инстинктов, а не глупых финансовых советников, в этом здании было бы на два этажа больше, но и так оно самое большое фабричное здание в городе. В нем работает около тридцати тысяч человек, не считая работающих на берегу и на кораблях и транспортах, а также поддерживающих линии снабжения.
— Фабрика? — переспросил Ван Райк.
Мак?Грегор кивнул.
— В основном. Мы называем это смешанным производством. Кое?что мы производим сами, но в основном собираем из частей, которые доставляются отовсюду. К тому же тут ведутся большие исследовательские работы.
— Так обычно поступают все местные крупные промышленники?
— Иногда да, иногда нет. «Каледония» производит оборудование для строительства и шахт, включая самое тяжелое, а также химикалии. Большая часть подготовительных работ ведется в глубине суши — по экономическим соображениям и ради безопасности. Небольшие машины целиком производятся здесь, а вот химикалии все без исключения поступают сюда по трубопроводам, здесь соединяются и как можно скорее увозятся. Мы не хотим держать их здесь. Большинство из них обладают свойствами, которые не позволяют держать их в больших количествах в населенных районах.
— А что производят другие фабрики?
— Все что угодно. Каждая большая компания имеет свою контору в городе, и большинство и производством занимаются здесь. Мало кто может устоять перед возможностями, открываемыми близостью гавани. Все производимое в городе Кануче можно увозить непосредственно отсюда, и транспортировка обходится значительно дешевле. А близость космопорта создает дополнительные возможности для привлечения импортеров и экспортеров.
Ван Райк рассматривал водоем внизу, залив длиной в шесть миль и шириной примерно в милю; его темно?синяя вода свидетельствовала о значительной глубине.
— Могло быть и хуже, — заключил он. — Именно поэтому ваши предки остановились на этом месте?
— Естественно. Это одна из лучших гаваней на планете. Вы только взгляните. Двенадцать миль, по шесть на каждом берегу, с пологими берегами, удобными для сооружения заводов. Здесь охотно селятся люди.
Залив — мы его называем Стрейт или Нарроу — достаточно широк, чтобы пропустить любое судно, и настолько глубок, что в прежние времена его назвали бы бездонным.
— К тому же мы тут защищены от последствий дурной погоды Кануча.
Преобладающие ветры дуют параллельно этой части берега, и только при редчайшем совпадении обстоятельств тут бывает сильная буря. Но даже в этом случае она не страшна. Берега с обеих сторон защищают нас от ветров, а по Стрейту они проходят по диагонали. Ярость морского шторма сюда просто не доходит. С самого первого поселения в гавани всего четыре или пять раз были настоящие бури.
