— А это в качестве напоминания, профессор…
Он попытался повернуться, но в этот момент что?то ударило его сбоку по голове. Комната погрузилось во мрак.
Без всякого перехода он снова оказался в Городе, парящим в центре огромного слабоосвещенного помещения, украшенного резьбой и орнаментами из слоновой кости. Когда он двигался, слабых шорох его одежды отражался эхом от стен. Эхо зловеще шептало: шшш… шшш.
Эхо зловеще шептало: шшш… шшш.
Он знал, что идет умирать. Он уже попрощался со всеми своими друзьями и членами труппы, вернул все свои пожитки на центральный склад и вычеркнул свое имя из регистра Развлекателей. Собственно говоря, он уже был мертв. Дар?яни больше не существовал. Он был всего лишь безымянным и безликим телом, пустячным воспоминанием, фикцией, медленно плывущей сквозь память Старого Города.
Это был первый раз, когда он очутился здесь с момента постройки Нового Города. Странно было видеть эти некогда знакомые помещения и коридоры безлюдными. Построенный из материальных веществ, старательно обустроенный и украшенный, он был единственным настоящим Городом, пока растущая угроза со стороны зугов не заставила человечество покинуть его и перейти в новые отсеки из устойчивой к зугам энергии. Говорят, что после возведения Барьера все люди вновь вернутся сюда. Но человек, которого звали Дар?яни, не доживет до того, чтобы увидеть это.
Несправедливость? Возможно. Он подумал о зеленокожих, и скривил губы. Это было вполне в их духе — организовать восстание, когда они почувствовали, что их положение стало отчаянным. Но Развлекатели имели свои традиции.
Он замер, чтобы прислушаться. Незнакомое защитное облачение плотно облегало грудь. Ладони в тех местах, где они сжимали ствол автомата, были влажными от пота.
Единственным раздававшимся звукам был непрерывный, будоражащий нервы шепот, который эхом отражался от стен. Он еще постоял в нерешительности, а затем двинулся в направлении одного из коридоров, которые служили выходом из помещения.
Здесь, в этом знакомом огромном зале Ито?яни давал свои танцевальные представления, которые приводили в восторг тысячи зрителей, завораживали их и заставляли смотреть, не отрываясь, много часов подряд. Теперь же, как и весь Старый Город, он был покинут. Оставлен этим холодным монстрам, которые…
Он вдруг замер, вслушиваясь всем своим телом. Вдали в глубине коридора раздался слабый звук.
«При атаке твари», — рассказала ему обучающая машина, — «у вас будет самое большее две секунды, чтобы прицелиться и выстрелить. Если вы уцелеете после первого удара»…
Еще один звук, ближе.
Он попятился от отверстия, испытывая чувство, близкое к панике: он не готов, слишком быстро это произошло, ему необходимо еще чуть?чуть времени…
Снова раздался шум; теперь он увидел там, в глубине, слабое мерцание чего?то движущегося.
Каждая клеточка его тела кричала от ужаса, но он оставался на месте, изо всех сил сжав автомат.
Без всякого предупреждения нечто, находившееся вдалеке, оказалось почти рядом. В молчании оно плыло к нему по воздуху с невероятной скоростью. Сквозь прозрачное забрало шлема он видел крошечные красные глазки твари и ее выпущенные когти. Как в кошмарном сне, он попытался поднять тяжелый автомат, но не смог сделать это достаточно быстро. Чудовище приблизилось еще. Его полная страшных зубов пасть раскрылась и…
Найсмит сидел на полу, и у него в ушах еще звучал эхом его собственный хриплый крик. Голова ужасно болела. Его всего трясло, и он был весь покрыт холодным потом. В темноте чудовище все еще приближалось и разевало пасть…
Он вздрогнул от невыносимого запаха собственного страха. Руки нащупали контуры перевернутого кресла… Где он находится?!
Поднявшись на ноги, Найсмит начал рыться в карманах в поисках спичек. Свет пламени позволил увидеть грязный ковер, сложенные у стены книги и бумаги…
Он вспомнил последний момент, когда он еще был в сознании, и нащупал основательную шишку над ухом.
Спичка перегорела. Найсмит зажег другую, нашел лампу и включил ее. Аппарата, который он видел на ковре, больше там не было. Квартира была пуста.
Обхватив голову руками, Найсмит какое?то время посидел на полу. Затем, приняв решение, он встал и подошел к визифону в углу.
Его пальцы быстро набрали номер.
Экран вспыхнул. С него доброжелательно смотрело загорелое, изборожденное морщинами лицо Веллса.
— О, привет, Найсмит. Как устроился? Что случилось?
— Веллс, — напряженно проговорил Найсмит, — вы мне однажды говорили, что, если никакой другой метод не поможет, то мы для прорыва моей амнезии используем метод шоковой терапии.
— Ну, да, но мы еще не дошли до этого. Терпение, дайте шанс сработать объективным подходам. Вот, ваше следующее посещение назначено на… — Он потянулся за календарем.
— Я не могу ждать, — бесцветным голосом сказам Найсмит. — Насколько этот метод опасен, и в чем он состоит?
Веллс потер подбородок мускулистой рукой.
— Это достаточно опасно. У некоторых людей в результате появлялся устойчивый психоз… Так что с этим шутки плохи, уверяю вас. По сути шок эквивалентен психологическому инструменту, с помощью которого можно высвободить то, что мозг пациента удерживает в себе. Иногда же, когда это содержимое выходит на поверхность, оно настолько потрясает пациента, что тот сходит с ума. Порой для потери памяти бывают достаточно веские причины, Найсмит.
— Я попробую. Когда вы свободны?
— Ну, сейчас, но погодите минуту… я не сказал, что я возьмусь за это. Найсмит, мой вам совет, подождите…
— Если вы не возьметесь, то я найду другого психиатра, который согласится.
Веллс выглядел несчастным.
— В этом городе такое вполне возможно. Заходите, Найсмит, и мы, по крайней мере, обсудим это.
Закончив прилаживать головные зажимы, Веллс отступил назад, и бросил взгляд на приборы блока управления, стоящего рядом с кушеткой.
— Все в порядке? — спросил он.
— Продолжайте.
Коричневые пальцы Веллса в нерешительности замерли над кнопкой.
— Вы уверены, что хотите этого?
— Я вам уже привел свои доводы, — нетерпеливо проговорил Найсмит. — Давайте, начинайте.
Веллс нажал кнопку. В аппарате что?то щелкнуло и стало слышно низкое гудение. Найсмит почувствовал любопытное ощущение щекотки внутри черепа и подавил желание поднять руку и сорвать зажимы с головы.
— В предыдущем сеансе, — сказал Веллс, — двигаясь назад, мы добрались до дней вашего пребывания в госпитале, которые были довольно сильно заблокированы, и до колледжа, в который вы попали после выхода из больницы. Теперь давайте посмотрим, сможем ли мы получить немного более четкие детали хотя бы в одном из этих воспоминаний.
Он повернул какую?то шкалу, и ощущение щекотки стало более сильным.
— Я направляю ваше внимание на самый первый день в медицинском центре Военно?воздушных сил. Попытайтесь удержать картину, которую вы увидели в момент самого первого пробуждения. Первую после пробуждения вещь, которую вы помните…
Найсмит попытался сконцентрироваться. В голове носились туманные картины белизны: белые простыни, белые одежды…
Наблюдая за ним, Веллс что?то сделал на пульте управления. И тут перед глазами Найсмита вдруг появилась яркая сцена, настолько четкая и подробная, будто он снова переживал эти события.
