С подозрительной легкостью они вошли в дельту («Сколько раз, — гадал Теппик, — эта свистящая тень скользила вверх по реке?»), и сквозь пропитавшие суденышко экзотические ароматы грузов он различил родные запахи. Запах крокодильего кала. Тростниковой пыльцы. Цветущих кувшинок. Запах, производимый отсутствием канализации. Зловонное дыхание львов и смрад гиппопотамов.
Начальник гребцов почтительно похлопал Теппика по плечу и помог перебраться через борт. Теппик ступил в воду, доходящую почти до пояса. Когда же он добрел до берега и обернулся, вдали на реке виднелось лишь размытое пятнышко, которое легко было принять за мираж.
Будучи по природе любопытным, Теппик задумался над тем, где лодка может находиться днем, ведь она явно предназначена для того, чтобы совершать свои плавания исключительно под покровом тьмы. В конце концов юноша счел, что, скорее всего, она стоит притаившись где-нибудь в густых зарослях тростника на болотах дельты.
И так как он теперь стал царем, то про себя решил, что отныне следует организовать регулярное патрулирование болот. Царь обязан быть всегда в курсе.
Погрузившись по щиколотку в речной ил, Теппик вспоминал.
Артур лепетал что-то невнятное о чайках, реке, пшенице, растущей из хлебных буханок, — видимо, просто перебрал. Теппик помнил лишь, что проснулся с ужасным чувством утраты, и память его мало-помалу теряла, не в силах удержать, новообретенные сокровища. Это было нечто вроде тех поразительных озарений, что посещают нас во сне и рассеиваются, стоит нам проснуться. Он узнал все, но, как только попробовал припомнить это самое все, знание вытекло, будто вода из дырявой бадьи.
Однако что-то осталось — новое, доселе неизведанное ощущение. Прежде жизнь его, гонимая обстоятельствами, плыла по течению. Теперь она стремительно неслась по сияющим целеустремленным рельсам. Пусть внутренне ему так и не удалось превратиться в убийцу, зато он понял, что царь из него выйдет неплохой.
Он ступил на твердую землю. Лодка высадила его ниже по течению, недалеко от дворца, и пирамиды на дальнем берегу, синеватые в лунном свете, полнили ночь знакомым сиянием.
Пристанища счастливой смерти являлись взору, огромные и совсем небольшие, впрочем строго неизменные по форме. Они сгрудились рядом с городом, как компания мертвецов.
Даже самые старые пирамиды пребывали в целости и сохранности. Никто не украл ни единого камня, чтобы построить дом или проложить дорогу. Теппик почувствовал смутную гордость за свой народ. Никто не сорвал печати с дверей, чтобы побродить по залам в поисках старых сокровищ, которые уже не нужны мертвым. И каждый день в маленьких передних залах неизменно оставлялась еда. Душеприказчики покойных занимали значительную часть дворца.
Случалось, еда исчезала, случалось — нет. Жрецы, однако, по этому вопросу придерживались четкой и единодушной позиции. Независимо от того, остаются блюда нетронутыми или нет, мертвый вкусил пищи. Предположительно, еда мертвецам приходилась по вкусу; во всяком случае, они никогда не жаловались.
Заботьтесь о мертвых, и мертвые позаботятся о вас, говорили жрецы. В конце концов, усопших на этом свете подавляющее большинство.
Теппик раздвинул тростники, поправил одежду, стер грязь с рукава и направился в сторону дворца.
Перед ним, темнея на фоне отсветов пирамид, стояло огромное изваяние Куфта. Семь тысяч лет назад Куфт вывел свой народ из… Теппик не помнил, откуда именно, но откуда-то, где народу по вполне очевидным причинам очень не хотелось быть; в такие минуты Теппик жалел, что плохо знает историю. Куфт молился в пустыне, и местные боги указали ему, где должно быть расположено Древнее Царство. И он вступил в эти земли и овладел ими, дабы его потомки могли жить там. По крайней мере, что-то вроде того. Конечно, было много маловеров, с одной стороны, и рассказов о молочных реках и кисельных берегах, с другой. Но вид этого патриархального лица, этой вытянутой руки, выщербленного каменного подбородка, величественно торчащих в отсветах пирамид, подсказали Теппику нечто, что он уже и сам знал.
Он вернулся в родной дом и больше никогда его не покинет.
Всходило солнце.
Величайший математик из всех, живущих на Диске, последний из оставшихся в Древнем Царстве, вытянулся в своем стойле и пересчитал соломинки подстилки, на которой лежал. Потом прикинул, сколько гвоздей в стене. Затем потратил несколько минут на доказательство того, что аутоморфное резонансное поле состоит из полубесконечного числа неразрешимых исходных идеалов. И наконец, чтобы как-то скоротать время, снова съел свой завтрак.
И наконец, чтобы как-то скоротать время, снова съел свой завтрак.
Книга II
Книга мертвых
Прошло две недели. Обряды и церемонии, свершаемые в должное время, хранили мир под небесами и не давали звездам сойти с орбит. Поистине удивительно, на что способны обряды и церемонии.
Внимательно оглядев себя в зеркале, новый царь нахмурился.
— Из чего оно сделано, что оно такое мутное? — спросил он.
— Из бронзы, ваше величество. Из полированной бронзы, — пояснил Диос, передавая царю Цеп Милосердия.
— В Анк-Морпорке у нас были стеклянные, посеребренные сзади. Отличные зеркала.
— Да, ваше величество. А у нас бронзовые, ваше величество.
— Неужели мне и вправду придется надевать эту золотую маску?
— Лик Солнца, ваше величество. Она передается из столетия в столетие. Да, на все общественные мероприятия, ваше величество.
Теппик посмотрел в отверстия для глаз. Красивое лицо. На губах — слабая улыбка. Ему вспомнилось, как однажды отец, перед тем как зайти в детскую, забыл снять Лик Солнца. На крики Теппика сбежался весь дворец.
— Тяжелая.
— Это груз столетий, — ответил Диос, протягивая царю обсидиановый Серп Справедливости.
— И давно ты жрец, Диос?
— Давно, ваше величество. До того как стал евнухом и после. А теперь…
— Отец говорил, ты был верховным жрецом еще при дедушке. Сколько же тебе лет?
— Много, ваше величество. Просто хорошо сохранился. Боги добры ко мне, — ответил Диос, смиряясь перед неоспоримым фактом. — А теперь, ваше величество, не могли бы вы взять еще и это…
— Что это?
— Соты Преуспеяния, ваше величество. Очень важный символ.
Теппик исхитрился пристроить и соты.
— Наверное, ты видел много перемен, — сказал он вежливо.
Лицо старого жреца исказилось болью, но только на мгновенье — он слишком спешил.
— Нет, ваше величество, — мягко промолвил он. — Судьба была благосклонна ко мне.
— О, а это что?
— Сноп Изобилия, ваше величество. Исключительно важно, крайне символично.
— Если можешь, запихни его мне под мышку… Диос, ты когда-нибудь слышал о канализации?
Жрец щелкнул пальцами, подзывая одного из слуг.
— Нет, ваше величество, — покачал головой он, наклоняясь к царю. — А вот это Змея Мудрости. Я подложу ее сюда, хорошо?
— Похожа на ночной горшок. Только тот не так… пахнет.
— Запах, ваше величество, предохраняет от сглаза, такова народная мудрость. А это, ваше величество, Тыквенная Бутыль для Небесных Вод. Подбородок чуть-чуть выше, пожалуйста…
— И все это совершенно необходимо? — спросил Теппик придушенно.
— Такова традиция, ваше величество. Давайте немножко подправим, вот так… а теперь Трезубец Вод Земных. Возьмите вот этим пальчиком. Надо будет подумать о нашей свадьбе, ваше величество.
