И если даже эти двое заметят внизу кого?то из апачей, они не отреагируют должным образом до тех пор, пока не будет уже слишком поздно.
Уловка с огнем сработала, и вертолет летел прямо на них. Машина облетела дымный столб один раз, но слишком высоко, чтобы выстрелить и наверняка попасть в лопасти. Потом они отлетели и снова вернулись, но теперь уже низко, едва ли не вровень с вершинами холмов.
Тревис поспешно вдавил кнопку. Инерция пронесла машину еще несколько метров, но если не все три, то по крайней мере один из апачей попал наверняка. Вертолет пронзил столб дыма и рухнул где?то на склоне холма.
Тревис настороженно вглядывался в низину. А вдруг их устройство продолжало работать, принуждая монголов помогать красным?
Апач увидел, как Менлик пробирается по склону холма, подбирая руками полы длинного балахона. Он подскочил к вертолету, с треском распахнул покореженную дверку и с ликующим воплем всадил в одного из пилотов обнаженное лезвие кривой сабли. Появились и остальные… Хулагир, женщины… Они облепили вертолет, кто?то, высоко подняв пику, всадил ее внутрь кабины. Красные расплачивались теперь за то долгое рабство, на которое обрекли монголов.
Апачи спустились и встали в стороне, поджидая Менлика. Хулагир вытащил тело человека в шлеме, и монголы содрали с него нагрудный диск, разбив ненавистное оборудование о камни. Все были взбудоражены, злость, ярость и ненависть вылились в едином необузданном порыве.
Наконец шаман отделился от них и подошел к апачам. На щеках его играл румянец, прищуренные глаза яростно блестели, а рот кривился в злобной, хищной ухмылке.
На щеках его играл румянец, прищуренные глаза яростно блестели, а рот кривился в злобной, хищной ухмылке. Неожиданно Тревису подумалось, что монгол и в самом деле похож на степного волка.
Менлик приветственно вскинул руку, подходя к апачам. Его хищная улыбочка превратилась в оскал. Тревис с нетерпением ожидал, что же на этот раз скажет шаман.
— Эти двое уже больше никогда не поставят людям ловушки! Вы говорите, что можете выступить против лагеря красных и уничтожить его, теперь мы вам верим, братья по битве! Вы действительно способны сделать это! Мы пойдем с вами. Погибнем, если надо, но не отступим!
Вслед за шаманом к апачам подбежал Хулагир, в руках у которого был автомат. Он с восхищенным воплем подкинул оружие в воздух, на бегу подхватил его и расхохотался, что?то выкрикнув на своем языке.
— У двух змей мы вырвали жала, — перевел Менлик, довольно улыбаясь. Может, это оружие и не такое сильное, как ваше, но оно наносит раны глубже и быстрее, чем наши стрелы. С ним мы одолеем красных.
Насколько апачи могли судить, монголам потребовалось совсем немного времени, чтобы вытащить из вертолета все, что могло им потребоваться в дальнейшем, и уничтожить остальное оборудование. Буквально через несколько минут с красными пилотами и с самим флайером было покончено. Первая, очень важная часть плана была успешно завершена: если вертолет играл роль посредника между отправившейся на юг, в горы, экспедицией и штабом красных на северных равнинах, то теперь эта связь была полностью нарушена. Теперь случись что с группой ученых и техников, никто об этом не узнает.
И просторы северных равнин с этого времени представляли собой для апачей открытую зону. Раньше они рисковали оказаться замеченными с воздуха, а теперь, когда с «летающим глазом» покончено, авангард, готовившийся к штурму Небесной Лодки, мог действовать быстро и решительно, опасаясь быть замеченным только монгольскими разведчиками, контролируемыми машинами красных. Однако это не так ух и пугало апачей. Подобное проникновение на вражескую территорию с многочисленными опасностями и риском для жизни давно уже превратилось для этих суровых воинов пустынь в некую игру, которую вели их деды и прадеды испокон веков.
Ожидая сигналов с вершины горы, апачи и монголы разбили небольшой лагерь, разожгли костры, собрали всех людей и сложили в одну кучу все собранное ими оборудование. Менлик подсел к костру апачей и предложил им немного сушеного мяса, которое, по древним традициям орды, наездники возили на спине лошади под седлом. Пришлось довольствоваться этой непривычной пищей — отправить людей на охоту они не могли.
— Мы больше не станем прятаться, как крысы в норах или трусливые шакалы, — горделиво заявил Менлик, набив полный рот сушеного мяса. — Время мщения наступило! Мы сядем на своих коней и заставим их расплатиться за все, что они с нами сделали! Это будет час мщения!
— Но ведь у них еще остались другие машины, способные контролировать ваше сознание, — напомнил Тревис.
— Да, но ведь у вас есть оружие, способное справиться со всеми их машинами, — парировал в ответ Менлик, пытливо поглядывая на апача.
— Конечно, — вставил Осторожный Олень, — но они могут послать твой собственный народ против нас.
Менлик встревоженно потеребил себя за губу.
— Это тоже правда, — задумчиво согласился он. — Но теперь, когда у них нет «летающего глаза», который осматривал равнины и докладывал обо всем, что происходит на земле, и когда часть их людей отправилась в горы, они не посмеют выходить слишком далеко на равнины за пределы своего лагеря. И тем более, у них не хватит сил патрулировать все эти огромные территории. И это говорю вам я, шаман, — Менлик хлопнул себя по груди. — С вашим оружием, андас — братья по битве — вы можете управлять миром.
Тревис мрачно взглянул на монгола.
— Вот поэтому оно — табу!
— Табу! — изумленно повторил Менлик. — И как оно может быть запрещено? Разве вы не носите это оружие открыто, у всех на виду, и не используете в трудную минуту? Разве оно не принадлежит вашему народу?
Тревис медленно покачал головой.
— Нет, оно принадлежит мертвым людям, если их вообще можно назвать людьми, — задумчиво проговорил он. — Мы взяли его в гробнице звездного народа, который владел этой планетой еще задолго до нашего прилета сюда.
Когда Земля была лишь охотничьей территорией для диких племен, носивших звериные шкуры и убивавших мамонтов с помощью копий с каменными наконечниками. Это оружие из гробницы и, значит, проклято. Пусть только на нас падет это проклятие, мы никому не хотим зла.
Странный огонек блеснул в глазах Менлика. Тревис представления не имел, кем был этот человек до того, как красные отправили его в эту экспедицию на Топаз, превратив в шамана монгольской орды. Он вполне мог быть техником или ученым, и теперь остатки прежних знаний, вероятно, смешались в его сознании с древними суевериями. Но Тревис понимал, что если только остатки современных знаний пустили корни в душе Менлика, то все его табу и россказни лопнут как мыльный пузырь.
Но в то же время апач действительно говорил абсолютную правду. На этом оружии и впрямь лежало проклятие мертвых, как лежало оно и на всех знаниях, записанных на кассетах, на всех вещах, хранившихся в складах древнего города. И как уже заметил Менлик, проклятие это было настоящей силой, силой, способной управлять Топазом, а потом проложить им всем путь назад, до Земли.
Когда шаман снова заговорил, голос его понизился до хриплого шепота.
— Согласен, это слишком сильное проклятие. Оно не позволит людям владеть таким оружием.
