Подобный выбор представителей для переговоров был наиболее соответствующим предположениям Тревиса. Да и нелепо было рассчитывать на делегацию, составленную целиком из тех, кто с готовностью желал бы расстаться с прошлым, навеянным редаксом. Тем не менее Тревиса совсем не обрадовало присутствие здесь Деклая.
Тревис спешился и конь с жадностью сунул морду в бассейн.
— Это, — Тревис вежливо указал подбородком, — Менлик, тот, кто разговаривает с духами… Хулагир, сын вождя… и Кайдесса, дочь вождя.
Это кочевники с севера, — он все это произнес по?английски. Затем повернулся к монголам и объявил:
— Осторожный Олень, Деклай, Нолан, Манулито, Цуай, — он перечислил их всех, — посланы выслушать и говорить от имени апачей.
Затем повернулся к монголам и объявил:
— Осторожный Олень, Деклай, Нолан, Манулито, Цуай, — он перечислил их всех, — посланы выслушать и говорить от имени апачей.
Позже, когда обе группы расселись лицом друг к другу, Тревису вдруг пришла в голову мысль: а можно ли вообще достичь согласия в такой разношерстной группе, как эта. Деклай даже отсел подальше, словно боялся заразиться, а на его лице было написано такое равнодушие и отчужденность, что за ними Тревис сумел прочитать лишь недоверие и антагонизм к чужакам, пришедшим из?за гор.
Он заговорил первым, пересказывая свои приключения, с того самого момента, как расстался с Цуаем. Он говорил по?английски, чтобы и монголы могли понять его речь. Апачи слушали с непроницаемыми выражениями лиц.
— И что же нам делать с этими людьми? — встревоженно спросил Деклай, когда Тревис закончил свой рассказ.
— Положение складывается такое, — осторожно подбирая слова, начал Тревис. — Пинда?лик?о?йи, которых мы называем красными, не хотят жить бок о бок с теми, кто не разделяет их взглядов. У них есть машины, по сравнению с которыми наши луки — игрушки ребенка, а ножи — ржавые обломки.
Но их машины не убивают, они порабощают, лишая человека воли. Когда они узнают о том, что за цепью гор живут другие, то обязательно придут сюда и устроят охоту на нас.
Деклай хищно улыбнулся.
— Земля велика, и мы знаем ей цену. Пинда?лик?о?йи нас не найдут…
— Если бы они во всем полагались на глаза, то, может быть, и не нашли бы, — отозвался Тревис. — А вот машины — совсем другое дело.
— Машины! — сплюнул Деклай. — Куда не повернись, все эти машины… Ты только об одном и твердишь. Похоже, тебя прямо?таки околдовали эти проклятые машины, которых никто не видел. Никто из нас не видел! поправил он сам себя.
— Именно машина перенесла нас сюда, — заметил Осторожный Олень. Вернись в лагерь, взгляни на звездолет, и попробуй припомнить: знания пинда?лик?о?йи гораздо больше наших, когда дело касается металла. Машины перенесли нас дорогой звезд, и в клане нет следопыта, который смог бы отыскать эту дорогу… Но я хотел бы спросить вот что: есть ли у нашего брата план?
— Тех, кого зовут красными, — отозвался на подсказку Тревис, — их немного. Быть может, позднее их станет больше. Слышал ли ты что?нибудь по этому поводу? — спросил он у Менлика.
— Нет, нам многого не говорили. Мы жили отдельным стойбищем, и никто не приближался к Небесной Лодке без позволения. У них есть могучее оружие, в противном случае они все уже давно были бы мертвы. Ибо немыслимо для человека делить пищу, степи и безмятежно спать под одним небом с тем, кто является убийцей его брата.
— Значит, они убили многих среди твоего народа?
— Да, они — убийцы, — коротко отозвался Менлик.
Кайдесса пошевелилась и что?то прошептала на ухо брату. Хулагир вздернул голову и быстро заговорил:
— Что он говорит? — потребовал объяснения Деклай.
Девушка ответила:
— Он говорит о нашем отце, который помог бежать троим, и позже был убит в назидание остальным, поскольку он был нашим «белобородым» ханом.
— И мы все поклялись собственной кровью, что они тоже умрут, добавил Менлик. — Но вначале мы должны вытряхнуть их из раковины Небесной Лодки.
— В этом?то и проблема, — пояснил Тревис для своих сородичей. — Нам надо как?то выманить этих красных из их лагеря. Когда они отправляются в экспедицию, то обязательно прихватывают с собой машину для управления мыслями. Но она контролирует только монголов, а на нас никакого действия не оказывает.
Но она контролирует только монголов, а на нас никакого действия не оказывает.
— И снова я спрашиваю: какое нам до этого дело? — нетерпеливо вскочил на ноги Деклай. — Эта машина не может нас поработить, и мы способны разбить наши лагеря где угодно, там, где никакие пинда?лик?о?йи не смогут нас найти.
— Мы не неуязвимы. Мы не знаем степень воздействия этих машин. Негоже восклицать «докса?да» (это не так), коль неизвестно, что может прятаться в типи врага.
К своему облегчению, Тревис заметил согласие с его словами на лицах Цуая, Нолана и Осторожного Оленя. С самого начала у него не было надежды хоть как?то убедить Деклая. Он мог полагаться лишь на то, что будет принята воля большинства. Это восходило к древнейшей, заложенной испокон веков традиции престижа у апачей. Вождь — нантан — обладал го'нди — особой властью в качестве дара со дня рождения. Обычный апач мог иметь власть над лошадьми, скотом, мог иметь дар накапливать богатства, и, следовательно, делать щедрые подарки, то есть быть икаднтлизи — богачом, выразителем воли в качестве представителя целых семей. Но не существовало у апачей наследных вождей или даже неограниченных правителей внутри клана. Нагунлка — дант'ан, или военный вождь, вел только по тропе войны, и не было у него голоса в делах клана, за исключением только тех вопросов, которые касались военных приготовлений.
Терпеть раскол в своих рядах сейчас — это могло смертельно ослабить их маленький клан. Деклай и его сторонники имели право отделиться, и никто не мог им в этом воспрепятствовать, так гласили племенные законы.
— Мы подумаем об этом, — осторожно заключил Осторожный Олень и повел рукой. — Здесь есть пища, вода, пастбище для коней, лагерь для наших гостей. Они подождут здесь, — он перевел взгляд на Тревиса. — Ты тоже подождешь с ними. Фокс, поскольку ты уже успел с ними близко познакомиться.
Тревис хотел было возразить, но тут же признал мудрость Осторожного Оленя. Союз с монголами должен предложить незаинтересованный человек. Если бы это сделал он, Тревис, наверняка многие воспротивятся. Пусть Осторожный Олень сам поговорит с кланом, и тогда союз станет свершившимся фактом.
— Хорошо, — согласился Тревис.
Осторожный Олень внимательно посмотрел на солнце, потом на выросшие тени, прикидывая время, а затем произнес:
— Мы возвратимся утром, когда тень ляжет здесь, — он носком мокасина провел линию на мягком песке, затем, не прощаясь, повернулся и повел всех остальных прочь.
— Твой вождь, этот самый? — спросила Кайдесса, показывая вслед Осторожному Оленю.
— К нему очень прислушиваются в совете, — отозвался Тревис. Он принялся раскладывать костер, к которому потом подтащил освежеванного теленка жабьемордого животного, которого оставили охотники специально для них. А Менлик присел на корточки у самого бассейна и принялся пить, сложив руки пригоршней. Хулагир отгонял лошадей подальше на пастбище, а Кайдесса, взяв на себя женские обязанности, принялась резать свежее мясо.
