— Золотая Орда! — ошарашенно воскликнул Тревис. В одно мгновение он все понял. Узоры, сыновья Голубого Волка, все сходилось: скифское искусство, орнамент, который с такой гордостью носили воины Чингисхана.
Татары, монголы, кочевники, которые вышли из глубин степей и изменили ход истории не только Азии, но и Средней Европы. Воины, которые выступали под бунчуками Чингисхана, Тамерлана, Субудая!..
— Золотая Орда… — повторил Тревис. — Это давняя история другого мира, дочь Волка.
Он уловил ее странный, потерянный взгляд. На пыльном лице отразилась растерянность.
— Я знаю, — прошептала она еле слышно. — Мой народ живет меж двух времен и многие этого не осознают.
Присевший рядом с ними на корточки Цуай тронул Тревиса за плечо.
— Редакс?
— Либо его аналог.
Тревис был абсолютно убежден в одном: в проекте с их стороны участвовали три группы — эскимосы, жители тихоокеанского острова и апачи и не было места для монголов. Лишь одна нация на Земле могла остановить свой выбор на подобных кандидатах в колонисты. От такой мысли словно ток проскочил по его телу. Он невольно вздрогнул.
— Так значит, ты красная, — он пристально вглядывался в ее лицо, желая определить, какое впечатление произведут его слова. Но выражение лица девушки не изменилось.
— Красная… красная… — повторила она, словно это слово было ей незнакомо.
Тревиса все это не на шутку встревожило. В любой колонии красных, если они действительно основали здесь колонию, обязательно должны были оказаться техники, владеющие отменной техникой, которая легко могла бы выследить беглеца. И если единственной преградой для их техники могли послужить горы, то он намеревался этим воспользоваться и прекрасно представлял, что необходимо сделать, если даже им придется идти всю ночь кряду. Он переговорил с Цуаем, и тот мгновенно согласился.
— Лошадь совсем охромела, она не сможет идти с нами, — напомнил юноша еще об одном препятствии.
Тревис некоторое время колебался. Его родовая память подсказывала, что со времен завоевания испанцами Американского континента, конь всегда служил для индейцев символом богатства и процветания. Апачам частенько приходилось выкрадывать их у испанцев. И теперь ему казалось неразумным и неправильным оставлять здесь, среди степей, больное и хромое животное, которое вполне могло бы еще послужить делам клана. Однако в то же время он прекрасно понимал, что времени им терять нельзя, любая помеха или отсрочка может их погубить.
— Что ж, коня придется оставить здесь, — наконец заявил он с горечью.
— А скво?
— Она пойдет с нами. Мы должны узнать все, что можно, об этих людях, и зачем они здесь. Послушай, дочь Волка, — Тревис, наклонившись, в упор посмотрел в лицо женщине, стараясь подчеркнуть всю важность того, что он сейчас скажет, — ты поднимешься с нами в горы, и чтобы никаких трюков.
Он вытащил нож и угрожающе провел им перед ее глазами.
— Я и так собиралась в горы, — спокойно возразила она, кажется, ее страх прошел окончательно. — Развяжи мне руки, храбрый воин.
Уж такому отважному бойцу нечего бояться слабой женщины.
Рука Тревиса мгновенно скользнула, и в его пальцах блеснуло длинное узкое лезвие ножа, который он вытащил из складок ее одежды.
— Вот теперь я действительно тебя больше не опасаюсь, дочь Волка, потому что вытащил твои клыки, — заметил Тревис многозначительно.
Он рывком поднял женщину на ноги и быстрым движением перерезал тетиву, стягивавшую ее запястья. Тревис дал знак койотам отправляться вперед на разведку, а сами они втроем двинулись следом, держа путь к горам. Они шли молча: впереди Тревис, затем монголка, Цуай завершал маленький отряд.
Взошли обе луны. Первая, желтая, заливала ночные окрестности золотистым светом, вторая, зеленая, довольно быстро катилась по небу и уже достигла зенита, ее тусклый свет придавал всему происходящему таинственный и странный оттенок. Однако Тревис не очень тревожился по поводу наземных опасностей. При свете двух лун равнина хорошо просматривалась далеко вперед, к тому же койоты могли в любой момент предупредить его телепатически. Но над ними довлела воздушная опасность, и Тревис торопился побыстрее миновать предгорье. Поэтому шел он размашистым шагом, задавая темп, не останавливаясь и не разговаривая. И только когда они к середине ночи уже поднялись довольно высоко по перевалу и остановились у небольшого горного ручья, чтобы передохнуть и напиться холодной, чистой воды, Тревис принялся расспрашивать девушку.
— Так почему же ты покинула жилище своего народа?
— Меня зовут Кайдесса, — строго поправила она его.
В ответ он только хмыкнул.
— Ты видишь перед собой Цуая из племени апачей. Меня же зовут Фокс, он назвал английский эквивалент своего племенного имени.
— Апачи… — несмотря на акцент, она попыталась уловить правильное произношение. — А кто такие апачи?
— Индейцы, — пояснил он терпеливо. — Но ты не ответила на мой вопрос, Кайдесса. Так почему же ты скрываешься от собственного племени?
— Только не от племени, — решительно мотнула она головой. — А от тех, других. В общем, все так… ох, ну как же объяснить, чтобы вы поняли, она беспомощно развела мокрыми от воды руками. — Есть мое племя из Золотой Орды, хотя иногда вспоминаются странные обрывки иной жизни. Есть также люди, которые живут в Небесной Лодке. Они во всем полагаются на машину, и мы думаем те мысли, какие им нужны. Кстати, а отчего, — она внимательно взглянула на Тревиса, — мне хочется вам все рассказать? Странно. Ты сказал, что вы — индейцы, быть может, мы враги? Мне смутно вспоминается, что мы…
— Давай условимся, — прервал он ее, — апачам и Орде нечего делить здесь и сейчас, кем бы мы там в прошлом ни были.
Это было сущей правдой. По своим обрывочным воспоминаниям Тревис помнил, что сами они — индейцы — в незапамятные времена пришли в Америку из Сибири. И несмотря на каштановые волосы и серые глаза эта девушка вполне могла оказаться его дальней родственницей.
— Вы… — пальцы Кайдессы прикоснулись к его руке. — Вас тоже послали к звездам. Разве не так?
— Так, — ответил он.
— И вами тоже управляют с Небесной Лодки?
— Нет, мы свободны.
— Как же вы сумели стать свободными? — поразилась она.
Тревис заколебался, ему не хотелось говорить о поврежденном звездолете и упоминать, что его племя не обладает приличной защитой против монгольской колонии.
— Мы ушли в горы, — уклончиво ответил он.
— Значит, ваши машины вышли из строя, — залилась смехом Кайдесса. Ах, они так велики, так могучи, эти люди машин, но сколь же они ничтожны и слабы, когда машины перестают им повиноваться.
— Такое произошло с вашим лагерем? — осторожно поинтересовался Тревис. Он не был уверен, куда она клонит, и не отваживался расспрашивать ее более подробно, боясь обнаружить собственное невежество.
— Машина, которая управляет нашими мыслями, может действовать только на определенном расстоянии. Мы обнаружили это в первые же дни высадки, когда некоторые охотники отправились в леса и больше не вернулись. С тех пор охотники всегда выходят на охоту в сопровождении флайера, на котором есть машина. Но мы?то теперь знаем! — ладони Кайдессы сжались в кулачки. Мы поняли, что если только удастся вырваться за пределы ее действия, то нас ждет свобода, и мы придумали план. И вот девять или десять ночей назад эти другие были чем?то взбудоражены. Они все собрались в небесной лодке у своих приборов, что?то случилось… на время все их машины уснули.
