— Ну, ладно, что дальше? — поинтересовалась Нашка, падая на траву.
— В каком смысле? — спросил Кро.
— Ну вот, мы на острове, — неохотно пояснила Наташа. — Чего нам еще ждать?
— М-да, — Лотан почесал подбородок. — Едва ли это была единственная ловушка. Более того, мне кажется, это скорее всего было что-то вроде предупреждения, дескать, не лезьте, дальше будет хуже.
— Чего нам еще ждать?
— М-да, — Лотан почесал подбородок. — Едва ли это была единственная ловушка. Более того, мне кажется, это скорее всего было что-то вроде предупреждения, дескать, не лезьте, дальше будет хуже.
— Твой оптимизм меня убивает! — фыркнула госпожа финансист. — А утешительное что-нибудь сказать можешь?
Не знаю, что ответил Лотан, потому что мое извечное любопытство повлекло меня побродить вокруг и посмотреть, что и как. Надо полагать, палка с черепом отмечала последний барьер, потому что едва я пересекла некую линию, как почувствовала знакомое ощущение разрываемой паутинки. Я замерла, ожидая какой-нибудь гадости. Ожидать особенно долго не пришлось — я услышала резкий свист, как будто… пращи? Не знаю, откуда появилась эта ассоциация, но она меня спасла: я упала ничком на землю, а над моей головой пересекающимися курсами с гудением пронеслись два сгустка синего пламени.
— Рене, ты в порядке? — уже привычно поинтересовался Лотан.
— По крайней мере, она жива.
Нашка приподняла голову над травой и увидела, как я встаю с земли. Я погрозила ей кулаком и проводила взглядом огненный шар. Тот, двигаясь по пологой баллистической кривой, постепенно потерял высоту и метрах в полутораста от берега канул в озеро.
Я выпрямилась и показала озеру средний палец руки. Озеро противно хлюпнуло, а затем на том месте, где пропал огненный шар, вспучился водяной бугор и покатился к берегу, стремительно разрастаясь вширь и ввысь. Судя по звукам, второй фаербол породил аналогичную реакцию с другой стороны. К оконечности нашего островка с ревом неслись две волны высотой с трехэтажный дом.
Отвратительная это манера завелась у моего подсознания — делать что-то, не консультируясь со мной. За спиной возопили мои спутники. Я вскинула руки, будто марионетка, которую дергают за ниточки. Из воздетых кверху ладоней полыхнуло золотым светом. Водные стены с шумом столкнулись у нас над головами, словно скользнули по невидимому куполу, а затем растеклись по его поверхности, накрыв нас полупрозрачной крышей.
Я опустила руки и посмотрела на ладони — выглядели они как обычно.
— Рене, ты зачем меня за волосы дергала?
— Как я могла дергать тебя за что-либо, стоя здесь? — ответила я вопросом на вопрос и невольно смешливо фыркнула: длинные волосы госпожи финансиста стояли дыбом, как наэлектризованные.
— Понятия не имею, — отозвалась Нашка, стараясь пригладить этот парикмахерский шедевр. — М-да, действительно, как-то странно. Почему-то мне показалось, что ты вдруг схватила меня за волосы.
— А мы что, погрузились под воду? — поинтересовался Кро, оглядываясь.
— Да нет, не похоже…
Лотан подошел к краю купола и, протянув руку, потрогал растекшуюся над нами воду. И расхохотался.
— В чем дело? — обиженно поинтересовалась я.
— Ну, Рене, ты даешь! Никогда еще не встречал человека с такими непредсказуемыми последствиями колдовства! — И уже спокойнее, глядя на мои вопросительно поднятые брови, пояснил, постучав по «воде». — Это лед.
— Ну почему опять я! — делано возмущалась пару минут спустя Нашка, уже принявшая драконий облик. — Почему не Лотан? Он ведь тоже дракон, разве нет?
— Потому что я не могу так, как ты, контролировать выброс пламени, — удивительно занудливым тоном отвечал Лотан. — Разрушу этот ледяной домик и погребу нас под его обломками.
Кро опасливо посмотрел на полупрозрачный свод, над которым неспешно плыли тени облаков.
Нашка внутренне собралась и тихонечко подула огнем в нижнюю часть стены «купола». Бурьянистая трава пожухла, лед оплавился — к счастью, только там, куда дула подруга. Нашка, приободрившись, усилила поток пламени, и впадина во льду стала быстро расширяться и углубляться, превращаясь в проход. Еще полминуты — и Нашкино пламя вырвалось наружу, прожигая дорожку в растительности.
Выбрались мы из ледяного плена стремительно, подгонять никого не пришлось. Едва мы отбежали на десяток метров, как над нами вновь с гудением пронеслись фаерболы, скользнули по льду и рикошетом ушли почти вертикально вверх. Метрах в двадцати над землей они столкнулись и с грохотом взорвались, брызнув фонтаном огненных капель. Ледяной свод зашипел, а затем рухнул горой угловатых блестящих обломков, на нас посыпались тлеющие ветки и листья. Мы поспешно углубились под прикрытие деревьев.
— Итак, — сказала, отдышавшись, Нашка, уже принявшая свой нормальный вид. — Огонь, вода… Что дальше?
— Медные трубы? — предположил Кро.
— Хорошо. Остается выяснить, как колдун, будь он неладен, их себе представлял.
— А вот так, — я указала вперед.
Деревья перед нами расступались, образуя открытую площадку, лишенную всяческой растительности (по крайней мере, живой; сухих и трухлявых сучьев на нее нападало по колено, а местами и выше). Прямо напротив нас находились солидные ворота. Как они не превратились в перегной — не знаю, так или иначе, но они выдержали битву со временем и продолжали гостеприимно зазывать широко распахнутыми (хоть и почерневшими и покосившимися) створками. За воротами начиналась на удивление аккуратная дорожка, обрамленная буйно цветущим шиповником.
— Ну, и при чем здесь медные трубы? — поинтересовалась Нашка.
— Медные трубы, чтоб ты знала, — ответила я, — это аллегория славы и почета. Видимо, гостеприимно распахнутые парадные врата — тоже.
Нашка недоверчиво покосилась на черные брусья.
— Нет уж, я лучше как-нибудь через забор, — сказала она.
Лотан подобрал корягу помассивнее и, подойдя к воротам, швырнул ее в проход. Мы затаили дыхание. Лотан повторил свой эксперимент. Теперь уже две коряги валялись между рядами шиповника, удивленно приподняв обрывки гнилых корней.
— Может, ловушка от времени испортилась? — предположила я. — Не может же она существовать вечно…
Не успела я закончить фразу, как дорога за воротами внезапно вздрогнула и провалилась сразу за воротами и на противоположном конце коридора из шиповника и продолжила осыпаться. Одновременно раздался жуткий вой, от которого спина, по крайней мере у меня, покрылась холодным потом и захотелось немедленно бежать куда-то без оглядки. Тональность воя сменилась — и руки и ноги буквально отнялись, а внутри заворочался дикий, непередаваемый ужас. Краем глаза я увидела, что Лотан стоит выпрямившись, а Нашка и Кро упали на землю, зажав уши ладонями. Наши несчастные коряги исчезли под землей, а вслед за ними рухнула последняя перемычка. Вой ослаб и прекратился. На месте дорожки красовалась теперь прямоугольная яма неизвестной глубины, в которую с легким шорохом срывались комочки почвы. А затем, после минутной паузы, из-под ветвей шиповника начал словно бы разворачиваться ковер. Он сомкнулся безо всякого шва — и перед нами вновь был проход, ровный, чистый и такой гостеприимный…
— Пожалуй, я соглашусь с идеей перелезания через забор, — задумчиво проговорил Лотан, единственный, кто сохранил внешнюю невозмутимость.
