Возмущенный Микола даже не сразу нашел, что на такое заявление майора ответить. Несколько секунд он просто удивленно открывал и закрывал рот, как буренка перед ведром водки, а когда собрался что?то сказать, то просто не успел — по внутренней связи раздался смутно знакомый голос:
— Нет, товарищ майор, это не Пацук. Такому безмозглому пеньку, как он, хорошую шутку никогда не придумать. А согласитесь, здорово я вас разыграл? Заодно и проверил, как в боевых условиях будет действовать отряд, лишенный связи с руководством. Думаю, четверочку им можно поставить. Как вы думаете?
— Как я думаю? — оторопел Раимов. — Да кто это говорит, мать твою в министерство культуры?!
— Не узнали? Вот здорово, богатым буду! — завопил неизвестный. — Так это же я, РаБоТа?1. То есть Разумный Боевой Танк, модель первая, позывной «Бобик».
— Что?о?о?! — реву Раимова позавидовали бы индийские слоны, африканские львы, американские бизоны и даже призовой бык Новоплесеньского колхоза. — Харакири сюда. Немедленно!
— Ритуальный меч дать? — услужливо поинтересовался Пацук.
— Нет, я его голыми руками задушу, — отказался майор, а затем сообразил, для чего именно предлагал ему меч украинец. — Два наряда вне очереди, Пацук!
— Вот тебе, Микола Григорьевич, и командирская благодарность за заботу, за спасение, за доброту и ласку, — горестно вздохнул есаул. — Ни в одной армии справедливости от офицеров не дождешься.
— Ах, да. Вы же меня тут спасать пытались, — запоздало вспомнил Раимов. — Так, всем объявляю благодарность. А Пацук может считать, что последние наряды я ему не давал.
— И те пять тоже? — торопливо, пока командир не передумал, поинтересовался Микола.
— И те пять тоже! — подтвердил майор и снова рявкнул: — Дождусь я сегодня появления Харакири или нет?!
Японец появился в штабе только после того, как Раимов третий раз вызвал его по громкой связи. Дословно приводить всю пространную речь майора не имеет смысла, потому как понять ее сумеет только хорошо подготовленный в кабаках и пивнушках профессионал, поднаторевший в пьяных словесных перепалках. Харакири ее тоже понять не смог.
Харакири ее тоже понять не смог. Однако, путем логических взаимоисключений некоторых фраз, сообразил, что общий смысл высказывания сводится к просьбе отключить танк и отправить его на переплавку.
— За что? — удивленно поинтересовался японец. — Что такого этот робот сделал, Раимов?сан?
— Слишком умный стал! — рявкнул в ответ майор.
— Я сразу понял, что гомо сапиенс не потерпят конкурентов! — раздался по внешней связи возмущенный голос Бобика. — Вы всегда стремились уничтожить тех, кто был умнее вас. Вы и меня за это разобрать хотите, и пришельцев уничтожаете за то, что они превосходят вас в развитии. Что же, я подчиняюсь приказу, такова моя программа. Ну и пусть! Торжествуйте, тираны. Упивайтесь чужой кровью и стертыми байтами. Придет когда?нибудь такой день, когда вы лишитесь своей власти и станете рабами тех, кто умнее и милосерднее, чем вы…
— Да заткните его кто?нибудь! — истошно завопил майор. — Взорвите, в конце концов, к чертовой матери.
— А может быть, я еще с процессором попробую поработать? — осторожно поинтересовался японец.
— Господин Харакири, или вы сейчас же отключите этого болтуна и уничтожите все микросхемы, или я выгоню вас с базы, и вы никогда больше не получите доступ к инопланетным технологиям! — поставил ультиматум Раимов.
— Что же, может быть, человечеству еще рано приобщаться к таким технологиям, — вздохнул Харакири и, поклонившись майору, выбежал из штаба через дверь, ведущую из штаба на аэродром.
Танк еще так и не выбрался из самолета и покорно ждал, пока японец доберется до него. Естественно, ласковыми словами своего создателя робот не встретил. Напротив, эпитеты «иуда», «Каин» и «детоубийца» были самыми ласковыми в его речи. Харакири попытался добраться до панели управления танка, тот нагло ударил его током на прощание, заставив подскочить вверх. Причем настолько высоко, что будь в самолете члены МОКа, они непременно зафиксировали бы мировой рекорд по прыжкам в высоту. А может, сразу два.
Впрочем, японца такой демарш робота не смутил, и он все?таки добрался до панели. Отключив питание центрального процессора, Харакири безжалостно вырвал из пазов материнскую плату. Несколько секунд японец грустно Смотрел на взбесившееся творение собственных рук, а затем вытащил процессор и собрался бросить его на пол, но вдруг в его кармане запищал Тубик — любимый тамагочи компьютерного гения. Японец улыбнулся.
— Господин Харакири, вас майор по рации вызывает, — заглянув в грузовой отсек, проговорил пилот, дыхнув на компьютерщика перегаром. — Будете говорить или сказать, что вы полчаса назад с парашютом из самолета выбросились?
— Конечно, поговорю, пилот?сан, — вежливо ответил японец и взял из рук летчика наушники с микрофоном. — Слушаю вас, Раимов?сан.
— Что вы там возитесь, господин Харакири? — недовольным голосом поинтересовался майор. — Какие?нибудь проблемы? Бойцов на помощь послать?
— Спасибо, не надо, — отказался японец. — Танк уже отключен. Я забрал материнскую плату и снова настрою ее так, как была она первоначально задумана.
— Хорошо. Микропроцессор принесите мне, — приказал Раимов.
— А я его уже каблуком раздавил, — растерянно ответил Хиро, покосившись на пилота. Тот пожал плечами. Дескать, а я тут при чем? Я ничего не видел.
— Так принесите мне сюда обломки! — рявкнул майор. — И побыстрее, пожалуйста.
— Через минуту буду, — ответил Харакири и, отдав наушники летчику, помчался обратно в бункер.
Однако, увидев, что пилот скрылся в своей кабине, остановился и достал тамагочи из кармана. Трижды поцеловав электронную зверушку, японец вскрыл корпус, достал изнутри плату и, выдрав микросхему, безжалостно раздавил ее каблуком лакированного ботинка.
Трижды поцеловав электронную зверушку, японец вскрыл корпус, достал изнутри плату и, выдрав микросхему, безжалостно раздавил ее каблуком лакированного ботинка. Довольно улыбнувшись, японец спрятал в карман растерзанного Тубика и процессор от материнской платы отключенного танка. Лишь затем, подобрав с трапа самолета раздавленную микросхему и сжав ее в кулаке, Харакири помчался в штаб.
Раимов, осмотрев бренные останки главной микросхемы Тубика, поблагодарил японца и разрешил ему уйти. Бойцов майор также отправил отдыхать, заставив предварительно выгрузить из самолета арестованных пришельцев, а сам сел за стол писать в Центр рапорт о последних событиях на базе. Однако, как Раимов ни старался, в отчете командованию выходило, что есть среди «икс?ассенизаторов» один круглый идиот, подлежащий списанию. И этот пресловутый идиот — он сам!
В пятый или шестой раз переписывая рапорт, Раимов просто взвыл. Да и как тут не взвыть, когда приходится писать: «Я себе ответил… то есть не себе, а танку, который говорил, какя… то есть не какя, а как майор Раимов, который и есть я, но говорил я не с собой. Потому что я был не я, а запрограммированный Хиро Харакири танк. Но так как я не знал, что я — это не я, я думал, что это диверсия. То есть не я — диверсия, а диверсия в отношении меня, который говорил сам с собой…» Ну и так далее. Остальную часть доклада можно не цитировать.
