— Извините, Игорь Сергеевич, — вежливо попросил прощения Президент, когда министр обороны закончил прыгать на пяточках и перестал рыться ладонями где?то пониже ремня. — Я вас за собаку принял. Впрочем, если подумать, не так сильно вы друг от друга отличаетесь. Вы ведь тоже, Игорь Сергеевич, насколько я понимаю, всегда на страже Родины бдите, покоя не знаете. Ха?ха!
— Ха?ха, — согласился с ним министр обороны, и каких трудов ему это стоило, мог бы знать только один бог. Если бы не спал, конечно. — Извините, что бужу вас в такое время, господин Президент, но у нас проблема…
— Так. Минутку, — перебил его глава государства. — Если еще кто?нибудь в моей спальне станет цитировать моего американского коллегу, поедет отдыхать… — министр обороны расплылся в улыбке, — …в Иран. На любую стратегическую точку, подготовленную американцами для первого превентивного удара! — Министр обороны скис и потупил глаза. — Так что там у вас случилось, Игорь Сергеевич?
Министр обороны хотел что?то сказать, но тут же передумал, вероятно, планируемая речь относилась к той категории, за которую можно было попасть под последний, устный, указ Президента. Игорь Сергеевич несколько минут безмолвно шевелил губами, видимо, перебирая в уме последние речи американского Президента и исключая из собственного доклада похожие словосочетания, а затем вздохнул.
— Господин Президент, я должен… — начал говорить министр обороны, но его перебили.
— Сколько времени? — еще толком не проснувшись, сонным голосом поинтересовалась Первая Леди и приподнялась на локте.
— Извини, милая, я в постели часы не ношу, — с улыбкой погладил ее по плечу Президент.
— И я их ночью не ношу. Они рядом с тобой на стене висят, — буркнула его жена. — Может быть, повернешь голову и посмотришь?
— Начало третьего ночи, — избавив главу государства от утомительной обязанности вертеть головой, доложил министр обороны.
— Дорогой, а мы сегодня разве втроем спать ложились? — спросила у мужа Первая Леди, грозно осматривая Игоря Сергеевича с ног до головы. Министр обороны от этого взгляда поежился, а Президент натянуто улыбнулся.
— Конечно, нет, милая, — ответил он. — Но так получилось, что Игорю Сергеевичу кое?что понадобилось.
— Восхитительно! — констатировала Первая Леди и, поднявшись с кровати, вышла из комнаты прямо в том, в чем ее мать родила. То есть в шелку и бриллиантах. — Раз у нас тут склад или бюро добрых услуг, мне ничего другого не остается, кроме как по Красной площади всю ночь гулять. Может быть, заодно пришлю сюда еще кого?нибудь, кому что?то понадобится.
— Вот видите, что вы наделали? — укоризненно поинтересовался Президент у Игоря Сергеевича. Тот потупился. — Теперь постовые на Красной площади снова будут говорить, что я жену из дома выгнал!
— Ничего. Сейчас я все исправлю, — заверил Главу государства член кабинета министров. — Сейчас я позвоню в дивизию Дзержинского, и через пару минут на площадь даже мышь не проскользнет. Так что не беспокойтесь. Никто и ничего про вашу супругу говорить не будет.
— Идиот вы, Игорь Сергеевич! Шуток вообще не понимаете? — констатировал Президент, но развертывать дальше эту свою умнейшую мысль не стал. — Докладывайте, что в этот раз случилось.
Министр обороны, зная любовь Президента к краткому и лаконичному докладу, изложил сообщение в двух словах, причем таких, которые не каждый бы при Главе государства решился произнести. Цитировать их не имеет смысла, поскольку каждый способен представить, как можно доложить о разгроме базы «икс?ассенизаторов», чтобы ни в коей мере не повторять слова, употребляемые американским Президентом. Российский Президент, в свою очередь, хоть и оценил лингвистические познания Игоря Сергеевича по достоинству, все же двумя словами не утолил информационный голод и потребовал более развернутого доклада. Что министру обороны и пришлось делать.
— Так. Я думаю, это переходит всяческие границы. Думаю, нужно кое у кого уточнить, что там за туманные предупреждения были, — раздраженно проговорил Президент, закончив прослушивание сообщения. — Как, вы говорите, зовут этого диверсанта?
— Черментатор, — раскрыв листок, который до сего момента сжимал в кулаке, старательно, по складам прочитал министр обороны. — ЧЕРтов МЕНтовский ТАктический Тормозной Робот.
— Ясно, — кивнул головой Президент. — Подайте мне, пожалуйста, телефон… Нет, не тот! Черный. Это прямая линия с Вашингтоном. — И, набрав номер, произнес: — Добрый день, Джордж. А точнее, недобрый. Сейчас займемся организацией нового Карибского кризиса или вы просто повеситесь?
— Нет, подам в отставку и уеду послом в Сербию, — торопливо ответил американец. — А что случилось, господин Президент? Что?то вы сегодня мрачно шутите.
— Что ваш Черментатор делает на нашей базе? — вместо ответа на вопрос, потребовал отчета Президент.
— Это почему он наш? — оторопел янки.
— Во?первых, напомню вам, Джордж, что именно вы предупреждали нас о неприятностях, — терпеливо разъяснил глава государства.
— Это почему он наш? — оторопел янки.
— Во?первых, напомню вам, Джордж, что именно вы предупреждали нас о неприятностях, — терпеливо разъяснил глава государства. — А во?вторых, кто, кроме американцев, мог придумать для робота такое идиотское название?
— Извините, господин Президент! — возмутился Джордж. — Менты, между прочим, у вас, а у нас копы. А о Черментаторе я узнал из доклада ФБР о том, что какой?то странный субъект интересуется теми, кому поручено бороться с пришельцами. А когда его попытались арестовать, он превратил весь полицейский участок в городскую свалку…
И глава государства Российского задумался…
* * *
Не вода и не небо. Угадайте что?.. Правильно, коридор бункера. Год две тысячи старый, плюс?минус разница во времени с Москвой и Вашингтоном. Через разрушенную дверь переходного отсека видно, что уже утро. А впрочем, в дверной проем никто и не смотрит.
Стоять с полной выкладкой по стойке «смирно», да еще всю ночь, это не блины с маслом трескать, не девок тискать и не спирт из лаборатории Харакири воровать! Четверо бойцов хоть и были неслабыми ребятами, но все же начали уставать — как?никак стояли с тридцатью килограммами на плечах, не имея возможности пошевелить ни одной мышцей. То есть, конечно, шевелиться они пытались, особенно Пацук, но после того, как майор заставил нарушителя пятьдесят раз от пола отжаться, желание выйти из окаменевшего состояния у остальных пропало напрочь.
А за окном, то бишь за разрушенным переходным отсеком, светало и пели птички. Издевательски так пели. И утомленному отжиманиями Пацуку захотелось выйти наружу, вдохнуть полной грудью свежий утренний воздух, а затем выпустить по пичугам весь автоматный рожок. Остальных терзали похожие чувства, вот только Кедмана не переставал мучить вопрос, соловьи ли, о которых бабушка много рассказывала, так поют или простые вороны каркают?
Майор, кстати, тоже всю ночь бодрствовавший, выбрался из своего наблюдательного пункта тогда, когда в нормальных воинских частях дежурные уже подавали завтрак, «деды» ждали, пока им его «духи» в постель принесут, а все прочие военнослужащие с песней маршировали к столовым. Раимов медленно прошелся по коридору из конца в конец. Шесть раз. И на седьмом заходе остановился перед куцым строем обездоленных «икс?ассенизаторов». Те подтянули остатки мужества и достоинства, стараясь придать физиономиям свирепый вид готовых к выполнению приказа, прилежных бойцов.
