Меч летал, рассекая воздух, словно ничего не весил. Я попросту использовал наложенное заклинание. Теперь меч танцевал, повинуясь мысленным приказам. Удары рубили головы невидимым противникам, парировали несуществующие удары.
Десятки лет я учился одному. Смотреть на себя, как на врага. Самому видеть свои слабости. И теперь меч выписывал атакующие движения, и я видел, как можно их отвести. Меч становился подобным щиту, и я замечал прорехи в защите. Сотни раз я хотел остановиться, утверждая что лучше не бывает, но шел дальше. И годы тренировок летели псу под хвост, когда я замечал, как можно меня поразить в атаке, или обойти защиту.
— Неплохо, — это проснулась Сельтейра. — Как насчет поединка? В городе ты вроде неплохо шел, а в поединке?
Меч вылетел из моей руки и остановился у самой шеи эльфийки.
— Не думаю, что он будет честным, — меч вернулся. — Я вообще не люблю честные поединки. Но и на подлости не способен. Схитрить — да.
Сельтейра презрительно фыркнула и пошла умываться.
— Ты владеешь Магией Реальности? — это проснулся Иллиал, как всегда равнодушен, вернее спокоен, ко всему происходящему.
— Ты прав — это левитация. Хотел бы научиться?
— Я этого не говорил.
— Но подумал.
Иллиал пожал плечами и отправился к ручью. Я вновь оказался в компании меча, и Вампира. Вслед за магом к ручью убежал и Вампир.
Вначале показалось, что где?то рухнул дом. Но это почтенный гном зевнул, протирая сонные глаза.
— Я зрю, выползли все же, — Тарн вновь громоподобно зевнул. — А я все мыслил, кусать язык али не кусать.
— Повелитель, я подогрела завтрак, — как всегда поклонилась суккуб.
— Гляжу, наших прибыло, — обрадовался гном. — Что ты гришь разогрела девонька?
— Остатки вчерашнего кабана, почтенный Тарн.
— Свининка эт хорошо, эт… — гном поднял глаза и застыл с открытым ртом и быстро алеющими щеками.
— Акеретани!
— Нет, повелитель, — демонша готова была упасть на колени. — Я сняла свое очарование еще вчера, как вы приказали, повелитель.
Небеса и преисподняя! Мне везло в различных мирах на всяких психов, фанатиков и святош. Здесь к перечисленным категориям добавились и влюбленные. Найду Купидона, схвачу его за кривые ножки и приложу пару раз башкой о стену. Хотя у этого малолетки все одно, мозгов нет.
Наконец голод в гноме победил желание созерцать совершенство и он принялся терзать бренные остатки кабана.
— Акеретани, давай договоримся. Больше никаких поклонов и повелителей.
— А как мне вас называть, пове…
— Как все, Кресс. Тарн! Слышь, мне имя придумали!
— Сурьезно? — спросил гном, разгрызая сахарную кость. — И как тя величать будем?
— Кресс. Это сумрак, на эльфийском.
Сельтейра и Иллиал сидели у речки. Драконица, игнорируя правила приличия, обнаженной купалась в ледяной воде. Каждый раз глядя в ее сторону, Иллиал содрогался, словно его тела касалась холодная вода. Себя он привел в порядок магией, и теперь тренировался в Магии Тварей, пытаясь подманить к берегу рыбу. Выше по течению расположился Вампир. Доказывая свое превосходство в рыболовном искусстве, белая рысь вытаскивала на берег уже пятую рыбину.
Сельтейра вышла из реки и встала рядом с Иллиалом, позволяя бризу сушить свое гибкое и красивое тело.
— Неужели ты согласишься идти в путь с Крессом? И твой хваленый Свет не против?
— Да, — Иллиал попытался сосредоточиться на магии, но не получалось. Хотя его голос по?прежнему был спокоен, в отличие от плоти. — Валиалу давно пора отправиться обратно в Ад. Но почему идешь ты?
— Исполнить два долга. Долг Таиры, Темной эльфийки. Он повелевает мне служить сыну Ночи. И долг Сельтейры, Морского Дракона. Она должна отомстить за стаю. Да еще долг Смертного. Валиалу не помешает посушить свои мозги в геенне.
— Только я хотел бы знать с кем все же иду, — я присел возле Вампира, вытащившего очередную рыбу. — С Темной эльфийкой или Морским Драконом?
Губы Сельтейры сжались в тонкую линию. Темная эльфийка должна пресмыкаться предо мной, как суккуб, но половина души Таиры, стала душой Сельтейры — драконицы Серебряной Луны. Иллиал тоже это знал, и поклялся: Если Сельтейра преклонит колено, он испепелит Кресса.
— Что мне, — я сделал вид, словно не замечаю возникшего напряжения, — так лучше путешествовать с Сельтейрой. Повелителей, я от Акеретани наслушался лет на пять.
Вампир, обиженный тем, что во время описанной сцены ему никто не уделил внимания, принялся завтракать пойманной рыбой. Сельтейра промолчала, а Иллиал развернулся к реке.
Наверно меня хорошо стукнули в темнице Валиала, но я решил поучить мага. Благо в Магии Тварей что?то смыслю. Да если честно то знающий маг лучше прикроет меня в заварушке. А что их будет у нас немало, я не сомневался.
— Не так, — я подошел к молодому магу. — По развитию рыба — это огурец с плавниками. Воздействуй не на головной, а на спинной мозг. Не ЗОВИ ее, а заставляй плыть. Да вот так. Если сам плавать не умеешь, естественно рыба утонет. Попробуй просто дать ей направление, а плывет пусть сама.
За моей спиной произошла короткая схватка между Сельтейрой и Вампиром. Закончилась она полной победой эльфийки, которая понесла отобранную рыбу к лагерю.
Донельзя довольный Вампир сел у моей ноги, наблюдать за нашими магическими занятиями. Он не был против, что Сельтейра взяла рыбу, просто без боя, пусть и шутливого, лаугар не отдал бы свою добычу даже мне.
— Вот так, — продолжал я помогать магу. — Теперь попробуй послать заклинание волной, а не поводком. Главное суметь задать рыбам нужное направление. А плывут пусть сами.
Вампир лежал на берегу и щурил свои зеленые глаза. По его мнению, рыба плывущая сама к берегу не добыча, а падаль. Вот вам и еще одна причина не любить магию.
Яркое солнце поднималось все выше, знаменуя еще один день моей проклятой жизни.
XXVII.
В путь к летающему городу мы смогли двинуться только после обеда. Пока собирались, готовили запасы. Да и собственно направление было одно. На север, вдоль побережья, к горам гномов.
Мы шагали по побережью, не встречая на своем пути ни единой живой души. Мы шли по следам армии Валиала, и в каждом пепелище видели жертвы. Для души нет ничего страшнее тела умершего под жертвенным ножом во славу Тьмы или Света. Междумирье, серая пелена Бытия и безвременья их пристанище. Это страшно. Я не мог сомкнуть глаза по несколько суток, когда проходил из мира в мир. А они обречены, быть там вечно. Или пока смертный Маг не найдет способ вытащить их оттуда. Пару раз такое уже случалось. С моей скромной помощью.
На эту тему у нас разгорелся разговор с Иллиалом.
— Но разве Свет или Тьма не могут извлечь души? Ведь Cмертные источник их сил.
— Да. Но междумирье закрыто для Сил. Это царство Хаоса.
— Кресс, а ты можешь открыть им дверь в Свет или Тьму? Ведь ты умеешь проходить меж мирами.
— Нет. Это не в моих силах. Точнее это все равно, что гвозди стеклянным молотком забивать. Это иная магия, мне недоступная. Я не смогу открыть им путь из междумирья. Это должен сделать другой. Я ведь наполовину Смертный. Ну, на большую половину.
— А я?
— Смертный на все сто десять, — я улыбнулся, опережая дальнейшую реплику: — А вот вытащить их из этого кошмара… Я не знаю.
Гном все пытался заговорить с Акеретани, ему никто не сказал, кто она такая, но мой жесткий взгляд держал суккуб в строгих границах. День сменялся днем, учебные бои с Сельтейрой, занятиями магией с Иллиалом. И мы все шли на север. До тех пор, пока не наткнулись на поселок.
