— Только что поступила телефонограмма от майора Громова. Майор Громов утверждает, что база противника находится на северном побережье мыса Святой Нос, точные координаты прилагаются.
Заслышав эту новость, Лукашевич возликовал:
Костя жив, и, значит, теперь всё будет хорошо. Но его радость была преждевременной.
— И еще, — продолжил докладывать лейтенант, — с локатора только что сообщили: цели, много целей! Идут курсом сто восемьдесят. Удаление — триста. Высота — девятнадцать.
Арестованный начальник штаба захохотал, чем привлек всеобщее внимание.
— Это ваши? — дернулся к нему Свиридов.
— Звездец вашей лавочке! — выдавил предатель сквозь смех.
— Ax ты, гнида! — Свиридов шагнул к начальнику штаба с намерением отвесить ему оплеуху, но вовремя остановился.
Элементарный расчет показывал, что времени до начала бомбометания у военнослужащих авиаполка «Заполярье» почти не осталось.
— Летающие офицеры, за мной! — гаркнул он. — По машинам!
* * *
Уходить в бой на чужой машине — не лучшая идея. Даже если это знакомый и объезженный «МиГ-23». Однако свою собственную машину Лукашевич потерял и был рад тому, что ему досталось.
Взлетал он одним из последних, в составе наскоро сформированного третьего звена. На аэродром уже падали бомбы, и любая из них, угодив на полосу, могла отрезать его от неба. Но обошлось, и, взлетев на форсаже, Алексей быстро набрал высоту.
Целей было шесть. И все идентифицированы как «МиГ-25РБ», разведчик-бомбардировщик. Когда пилоты бомбардировщиков засекли взлет сразу трех звеньев истребителей, они попытались уйти на предельную высоту, но сделать это, когда за тобой гонится «Су-27» или «МиГ-29», не так-то просто, и им пришлось принять бой.
Эфир мгновенно заполнился переговорами пилотов и штурманов наведения:
— База, говорит триста двадцать седьмой, захожу на цель номер два. Ракеты к пуску готовы!
— Триста двадцать седьмой, пускайте. Сбивай эту сволочь, Максим!
— База, здесь четыреста двадцать пятый, цель пять пытается оторваться.
— Четыреста двадцать девятый, я возьму пятую на себя.
— Это кто там берет на себя?
— Это я, Андрей.
— А, тогда бери!
— База, атакован целью один! Выпущены РМД[38]… А, блядь, задело! Горю, мужики! Катапультируюсь!
— База, говорит сто двадцать девятый, принимаю первую цель на себя.
— Легкой славы, Гриша, захотелось?
— База, говорит триста двадцать седьмой, цель номер два уничтожена!
— Максим, с тебя причитается!..
Несмотря на то что пришлось лететь на чужой машине, Лукашевич был настроен на бой, но оказалось, что в бою-то ему как раз и не придется участвовать. На подвеске «МиГа» обнаружились только две ракеты «Х-23», предназначенные для работы по наземным целям.
На подвеске «МиГа» обнаружились только две ракеты «Х-23», предназначенные для работы по наземным целям. Пришлось приглушить раж и уйти в сторонку, не мешая воевать тем, у кого есть для этого соответствующее вооружение.
Долго ждать не пришлось. Весь бой над Оленегорском занял не более трех минут. Все шесть бомбардировщиков противника были уничтожены. Потери авиаполка составили два истребителя: один «МиГ-29» был сбит ракетами малой дальности, один «Су-27» случайно попал под огонь из пушки своего сослуживца, получил сильные повреждения, но сел на аэродром почти без проблем.
«Бой как в тире, — скажет потом Александр Свиридов. — Даже неинтересно».
Однако это был еще не конец.
* * *
(Мыс Святой Нос, декабрь 1998 года)
За колпаком фонаря было хоть глаз выколи. Даже северного сияния сегодня не наблюдалось. Двенадцать минут полета в полной темноте, когда стремительное движение ощущается лишь селезенкой и более ничем. В ходе этого короткого перелета оставшиеся истребители (полтора звена) перегруппировались. Ведущим шел сам Свиридов, он и осуществлял наводку на цель.
— Ребята, приготовились, заходим в зону бомбометания. Снижаемся… Вы видите ее?! Вы видите ее?!
Лукашевич напряг зрение, и вдруг сквозь сплошную темень проступила цепочка ярких желтых огней. Это ВПП, а вот там должен быть командно-диспетчерский пункт. Пока глаза вглядывались, руки сами делали то, что положено. Звуковой сигнал оповестил Лукашевича о том, что захват цели осуществлен.
— Пли, — шепнул он сам себе.
Истребитель ощутимо тряхнуло, и ракеты ушли вниз. Там немедленно вспухли огненные шары взрывов. И еще один самолет, и еще один, и еще один, и еще… Просто море огня.
Никто из пилотов не мог видеть, как от прямого попадания ракет «воздух-поверхность» проседает и рушится крыша бетонного бункера, как складывается, подобно карточному домику, вышка КДП, как горят машины вспомогательных служб, которые обслуживающий персонал так и не успел загнать в подземные гаражи, как сам обслуживающий персонал мечется в поисках укрытия, но не находит его. Таков был бесславный конец базы на Святом Носу.
— А вот и крейсер, ребята! — с азартом сообщил Свиридов. — Пытается, между прочим, уйти. Хватает еще силенок? Тогда берем и его!
* * *
(Баренцево море, декабрь 1998 года)
Ракетный крейсер «ал-Бурак» (некогда называвшийся «Адмирал Владимирский») был спущен на воду в 1968 году. Он принадлежал к серии кораблей «Крест-1», всего было построено четыре крейсера подобного типа. Как и любой другой ракетный крейсер, «ал-Бурак» был предназначен прежде всего для борьбы с военно-морскими силами противника. Кроме того, любой хорошо оснащенный военный корабль в сегодняшнем мире есть фактор политического воздействия. Новые владельцы крейсера это хорошо понимали, собираясь посредством «ал-Бурака» заявить о своих претензиях на участие в делах всего мира.
Они не понимали только одного: что в бою против современной авиации старому крейсеру устоять, мягко говоря, тяжеловато. Из всего зенитного вооружения, которым был когда-то оснащен «Адмирал Владимирский», в наследство «ал-Бураку» достались только две спаренные башни для четырех 57-миллиметровых орудий, расположенных на крыше надстройки за дымовой трубой. Что это против ракет с самонаведением? Даже не смешно.
Капитан крейсера «ал-Бурак» был истинным патриотом своей родины, но он не был дураком. Когда он получил сообщение о гибели бомбардировщиков, то сразу отдал приказ уходить.
Двухвинтовой паровой двигатель был выведен на максимальное число оборотов. Пена взбурлила за кормой, по палубам забегали матросы, раздались резкие команды на гортанном языке, и на скорости в тридцать пять узлов ракетный крейсер «ал-Бурак» отправился к норвежской границе.
Двухвинтовой паровой двигатель был выведен на максимальное число оборотов. Пена взбурлила за кормой, по палубам забегали матросы, раздались резкие команды на гортанном языке, и на скорости в тридцать пять узлов ракетный крейсер «ал-Бурак» отправился к норвежской границе.
* * *
(Баренцево море, декабрь 1998 года)
У Лукашевича не осталось ракет. Но на этот раз он не собирался дожидаться, пока другие сделают за него всю работу. В конце концов, есть еще пушка «ГШ-23Л» с боекомплектом в 260 патронов — не пропадать же добру!
Он развернул свой истребитель в сторону моря, быстро нашел цель на индикаторе, изменил угол стреловидности крыльев и погнал-погнал-погнал. Когда он высаживал обойму, ему даже показалось, что он видит и сам крейсер, и вспышки встречных выстрелов. Но на самом деле ничего подобного он видеть не мог, глаз просто не успел бы запечатлеть картинку — столь велика была скорость.
