— После того, как Повелители исчезли, их хоть раз видели?
— Слухи много раз возникали. И церкачи каждый раз большой отряд для встречи посылали. Хоть на край света. Но только все это выдумки были. То крестьянин рыцаря без лошади увидел, то самозванец какой.
— Точно их ни разу не было?
— Точно!
— Откуда ты все знаешь?
— Я не могу сказать. Это тайна. Я бы тебе все сказала, только слово дала.
— Слово надо держать.
— А у тебя от меня тайны есть?
— Вроде, нет.
— Тогда скажи, чего ты в лесу испугался.
Вот кого в дипломаты надо.
— Помнишь, что я у тебя спросил? Какой год. Ты сказала, что двадцатый век от рождества Христова. Так вот, я думал, что идет пятнадцатый.
— Ты проспал пятьсот лет! И все твои друзья умерли… Бедненький!
— Кстати, о моих друзьях. Что случилось с драконами Повелителей?
— А никто не знает. Повелители ушли, и драконы с ними.
— Так вот все бросили и ушли?
— Да. Даже не сказали, что уходят. Сели на драконов, слетелись в Замок — и нет их.
— Защищайтесь, сэр Дракон!
— Рано еще, я спать хочу.
— Защищайтесь, или я отрублю вам хвост.
Открываю один глаз. Лира салютует мне двуручным деревянным мечом и принимает боевую стойку. Мой хвост отдает салют и тоже встает в позицию. Начинается бой. Хвост явно проигрывает по очкам. Мне приходится встать, чтоб обеспечить ему возможность отступления. Хвост пытается поставить веерную защиту, но получает укол. Стулья с грохотом летят на пол, мы отшвыриваем их ногами. Неожиданно хвост обегает вокруг меня и нападает на противника с тыла. И получает еще один укол. Бой идет до трех уколов, и счет мне не нравится. Хвост отвлекает противника, а я неожиданно атакую сверху и откусываю метровый кусок меча.
— Сдаетесь, леди Тэрибл? — Лира прижата спиной к стене, острый кончик хвоста нацелен ей в грудь. От двуручного меча остался кусочек меньше кинжала.
— Так нечестно! Вдвоем на одного!
Хвост теперь изображает нечто среднее между пингвином и атакующей коброй. Я смотрю на него, он «смотрит» на меня. Потом отрицательно вертит «головой».
— Он говорит, что ты первая на него напала, — перевожу я. Хвост подтверждающе кивает.
— Смотри, птичка! — Лира указывает на что-то за моей спиной. На такую простую приманку мы не попадемся.
— Честное слово, птичка.
Я снова смотрю на хвост, он на меня.
— Проверь, — говорю я.
Хвост внимательно «осматривается» и пожимает «плечами».
— Он говорит, что никогда еще не видел такой, хитрой, коварной и вероломной леди, — перевожу я.
— Но он все простит, если леди даст ему поспать еще часок.
— Ни за что!
— А полчасика?
— Четверть часа и мастер Дракон делает мне новый меч!
— Тогда лучше смерть! — Хвост обвивает остаток меча, наносит себе третий укол и падает мертвым.
Лира молитвенно складывает руки.
— Спи спокойно, храбрый воин. Если тебя нарезать колечками, получится много-много вкусных котлеток. Аминь.
Пора завтракать.
Если так пойдет дальше, я стану толстым, неповоротливым и не смогу летать. Впрочем, нет. Олешки начнут от меня прятаться, да и Лира не даст растолстеть. Где написано, что драконы должны вставать в шесть утра? Вот засну в воздухе, будет авиакатастрофа. А это аргумент! Завтра так ей и скажу.
— Много народа знает, что я живу в Замке?
— Да все!
— Плохо. Могут тебя заметить. Тогда у нас возникнут проблемы.
— Никто не заметит. Люди боятся сюда ходить. И церкачи запрещают ближе, чем на двадцать миль подходить. Шестьсот лет назад Томас Капризный со своими сборщиками подати стал лагерем под Замком. Так земля затряслась, Замок обрушился, в Литмунде половина домов развалилась, а остальные в пожаре сгорели. В горах озеро было, его прорвало, несколько деревень смыло. Шестьсот лет прошло, а церкачи по тем погибшим каждый год молебен служат. Говорят, если кто здесь поселится, беда снова повторится. А это на самом деле из-за Томаса случилось.
— Кто-нибудь из его людей в Замке был?
— Никто не знает. Они почти все утонули.
До Литмунда километров восемьдесят. Если бы здесь что-то взорвалось, остался бы кратер, как на Луне. Могли Повелители установить управление сейсмикой? Могли. Но запрограммировать аппаратуру на землетрясение — это не кнопку нажать. Для этого институт кончить надо.
— Ты сказала, в Литмунде дома рушились. А дальше как?
— До самого побережья. Только в Литмунде сильней всего.
Землетрясение — здесь… Почему бы и нет. Горы — есть. Старые, но ведь горы.
— Нет, Томас Капризный ни в чем не виноват.
— Хорошо. Я боялась, что беду на людей накликаю.
Снеговика я лепил в той долинке. Меньше трех миль от Замка. А Тит Болтун меня увидел. Услышал, что в Замке завелся дракон и пошел проверять. Зимой. В самый центр запретной зоны. Ай да Тит!
— Кое-кто заходил в долину этой зимой посмотреть на меня.
Встревожилась, задумалась. Правильно. Я бы тоже задумался.
— Дракоша, мне надо в деревню сходить за вещами. А вечером ты мне свой план расскажешь.
Только этого не хватало. Сейчас она пойдет в деревню, там ей устроят торжественную встречу. А через три дня все собаки на сто миль вокруг будут знать, что леди Тэрибл жива и здорова. Не-ет, пора принимать меры.
— Ты знаешь, что такое конспирация?
— Знаю. Это значит, никто не должен меня видеть. Правильно?
— Правильно…
— Кроме двух-трех самых надежных друзей!
Ведь на самом деле знает… Все знает! Откуда? Тайна… Слово дала. Читает перед сном Большую Британскую Энциклопедию и все знает. А библиотекарю поклялась никому не говорить. Тсс…
— Кроме одного-двух.
— Согласна! Ты меня подвезешь?
Начинается…
Жду в условленном месте.
— Согласна! Ты меня подвезешь?
Начинается…
Жду в условленном месте. Появляется с двумя огромными узлами. Хмурая, заплаканная. На меня пытается не смотреть. Молча забирается, устраивает свои узлы. Взлетаем.
— Что случилось? Церкачи погром устроили? Убили кого?
— Нет. Все хорошо.
Молчим всю дорогу. Странно это. Так же молча разгружаемся. Явно между нами пробежала какая-то кошка.
— Постой. Сядь и посмотри мне в глаза. Что случилось?
Села верхом на стул, смотрит в пол.
— Не заставляй меня смотреть тебе в глаза. Я не хочу, чтоб ты знал, что я думаю.
— Повтори еще раз, только помедленней.
— Я не хочу, чтоб ты знал, что я думаю. У меня могут быть свои тайны.
— Ты думаешь, что если я посмотрю тебе в глаза, то прочитаю твои мысли?
— Да.
Вот почему Тит Болтун тогда раскололся. А у Лиры новые тайны завелись. Конфиденциальные. Сказать правду или нет? Друзьям положено говорить. Да ведь, все равно узнает.
— Слушай внимательно. Я читать мысли не умею. Может, другие драконы умеют, а я — нет. Слово дракона. А теперь говори, что случилось.
— Ты сам знаешь. Ты Лючию убил. Не отпирайся, я видела, вся шкура твоими когтями изодрана.
Мда… Убил, чего отпираться. Только шкура была целой.
— Ту, которая лошадь, или ту, которая из кухни не вылазит?
— Сам знаешь, что лошадь! — слезы в два ручья.
Ах, черт! У них ведь кожа, это у меня шкура. И у Лючии. Тит шкуру аккуратно снял. При мне снимал. Значит, потом, для убедительности, порезал. Правильно вообще-то. Я об этом не подумал. Что же он Лире наговорил? Ясно, что. Мою легенду. Как договаривались.
— В следующий раз пойдешь в деревню, скажешь Титу Болтуну, чтоб рассказал тебе правду. Скажешь, я разрешил. Но только тебе. А сейчас забудь о Лючии, у нас есть другие дела.
