— Успокойся. Верить или не верить — это право каждого свободного человека. Вспомни, как сама мне цепью врезала.
Лира затихает, шмыгает носом.
Лира затихает, шмыгает носом.
Энни торопливо одевается. Лира приготовила ей костюм Повелителей темно-красного цвета. С грустью смотрю, как драконочка скрывается под одеждой. Кончив одеваться, она поворачивается к нам.
— Я благодарна вам за руку, но я вас ни о чем не просила, поэтому ничем вам не обязана. — Направляется к лошади.
— Энни, один вопрос. Только честно, или лучше совсем не отвечай.
— Да.
— Неужели тебе совсем не интересно? Неужели не хочется хоть одним глазком заглянуть в Замок, узнать, как мы живем, что стало с твоими товарищами?
— Хочется. Но еще больше мне хочется убраться отсюда живой. И как можно быстрее, пока вы не передумали. Если я много буду знать, вы меня живой не выпустите, ни ты, ни она.
— А если я, Дракон, дам слово, что мы не причиним тебе зла, пока ты не начнешь вредить нам первой?
— То есть, я смогу рассказать кому угодно обо всем, что здесь увижу и услышу. Я правильно поняла?
— Да.
Несколько секунд она обдумывала мое предложение, потом я заметил, что у нее задрожали руки. И губы.
— Хотите поиграть со мной как кошка с мышкой?
— Может, я глупый дракон, но я не понял…
— Чего не понял?! Чего не понял? — Только бы не заплакала. — Против вашей сотни тысяча наших была. Сам магистр выступил! Десяти дней не прошло, а вы на солнышке загораете, вина, закуски, треп о пустяках. Что получается? Где наша тысяча? Нету! Сгинула! Вы меня за дурочку не держите, я жизнь со всех сторон видела! Если отпускаете меня, значит я последняя осталась.
— Ты думаешь, что мы всех ваших уничтожили?
— Я знаю магистра. Не надо мне говорить, что вы с ним подружились. Он не отступает. Если вы здесь загораете, значит он разбит!
— Тогда зачем тебя отпускаем?
— Чтобы рассказала всем, какие вы крутые да благородные. Мол, с женщинами не воюете, даже со шлюхами. Тысячу мужиков положили, а единственную шлюху не тронули. Даже ручку подлечили. Нет, скажешь?
— Все ясно. Как бы тебе, Энни, попроще объяснить… Твоя ошибка в том, что ты считаешь нас очень сильными. А мы чрезвычайно сильные. Сильные настолько, что нам даже не надо кого-то убивать. Представь себе выводок щенков. Бегают, под ногами путаются, ботинки грызут, писают, где попало. Кто-нибудь их за это будет убивать? Нет. Если уж очень нашкодят, возьмет за шкирку, посадит в коробку. Кстати, ты не единственный щенок с отдавленной лапкой. Еще один был, без трех пальцев. Ему тоже лапку подлечили.
— Я вам не верю. Я хочу их видеть.
— Кого сначала? Тех, кто в монастыре остался, или тех, с кем ты была?
— Мою роту.
Даю приказ компьютеру, и на большом экране появляется стена монастыря. Древняя, облупившаяся. Это не Литмундский монастырь, тот как конфетка.
— Где люди? — спрашиваю у компьютера.
— Люди за стеной.
— Покажи запись.
На экране появляются ворота монастыря. Из них выходят человек двадцать нормально одетых монахов и пятеро в костюмах «Нищий в лесу» — подобие доспехов, сплетенное из полосок коры на манер лаптей, снизу мешковина. Пятерка уходит в лес, и вскоре оттуда появляется колонна наших церкачей. Фасоны одежды не особенно различаются, но насчет оружия фантазия у людей работала. Кроме луков, копий, палиц и дубин появились арбалеты, каменные топоры с заостренным концом топорища — можно рубить, можно колоть, нунчаки, что-то типа багров и много всякого, чему я даже названия не знаю.
Десять человек несут на жердях разрубленную тушу лося. Вышедшие из леса оживленно переговариваются с местными. Через некоторое время все скрываются за стеной, и ворота со страшным скрипом закрываются.
— Это же Пиитетова пустынь! — Энни поражена. — За горами. До нее две недели по перевалам…
— Если хочешь, Лира тебя туда отвезет. Через полчаса там будешь.
Энни осторожно ощупывает экран левой рукой. Правую бережно прижимает к животу.
— Это как зеркало, да? Там стоит, а тут видно?
— Не совсем так, но близко. Показать, что в вашем монастыре происходит?
— Да-а.
Переключаюсь на Литмундский монастырь. Шесть человек изучают таран на огромных деревянных колесах. Колеса и оси подгнили, и вся конструкция рухнула на бок. Один из церкачей достает нож и отрезает кусок колеса без всякого усилия, как ломоть от буханки хлеба.
— Мы подумали, что эту осадную технику вы приготовили против Лиры, и решили, пусть она сгниет побыстрее, — объясняю я Энни.
— Вы можете видеть все, что происходит? Где угодно?
— Ну, не совсем где угодно, но если дашь нам час-другой на подготовку, то, думаю, покажем, что попросишь. — Выдаю на экран запись полета к замку Деттервилей. Снято носовой камерой вертолета в солнечную погоду. Как сегодня, только желтых листьев меньше.
Машинально Энни берет со стола яблоко, но тут же осторожно кладет назад.
— Спасибо, что все показали, сэр Дракон. Спасибо, леди Тэрибл, что… Можно, я уеду?
— Можно. Конечно, можно. Все-таки не хочешь остаться, осмотреться. Потом больше рассказать своим сможешь.
Качает головой и медленно идет к лошади.
— Постой, ты мячик забыла! — Лира срывается с места, догоняет, сует в руку мячик. — Тебе пальцы тренировать надо, — идет назад, садится на край шезлонга.
Энни отвязывает лошадь.
— Не получилось, — говорю я. — Видимо, мы не обаятельные. Брат Амадей обаятельный, а мы нет. У меня половины зубов нету, у тебя синяк на попе. Кто же таких полюбит?
— Да при чем тут синяк! — Лира не хочет включаться в игру. — Разве за это любят?… Ой, Коша, я знаю. Если не сработает, я свой хвост съем! Фу ты, от тебя наберешься…
Срывается с места, бежит за Энни. Та уже сидит на лошади.
— Энни, стой! Сказать надо! — подбегает к лошади, хватает под уздцы, что-то горячо и убежденно втолковывает шепотом.
Если б у меня успели отрасти уши, все бы услышал, а так… Ох уж эти женские секреты. Энни отрицательно качает головой.
— Коша, ну скажи ты ей, что ничего с ней не случится! Ну хочешь, мы потом тебя вместе с лошадью к монастырю отвезем? Для тебя же стараюсь, дура! Слезай с лошади, или я тебе руку отрублю! Какой к нам попала, однорукой, такой и уйдешь!
Энни бледнеет, слезает с лошади. Лира хватает ее за руку, тащит ко мне.
— Коша, мы в Замок. Жди нас здесь. Дай слово Дракона, что подслушивать и подглядывать не будешь! — торопливо натягивает одежду.
— Слово Дракона. Лира, хоть намекни, что задумала?
— Коша, нельзя! — хватает со стола яблоко, тащит Энни за руку к подъемнику.
Нельзя… Странно это. Даю задание главному компьютеру приглядывать за Энни и, в случае нападения на Лиру, усыпить и сообщить мне.
Нельзя… Странно это. Даю задание главному компьютеру приглядывать за Энни и, в случае нападения на Лиру, усыпить и сообщить мне. Вспоминаю весь разговор. После первоначального шока — озлобленность. Почему? Я тоже хорош. Запугал женщину нашим могуществом. И не врал ведь, а только чуть сместил акценты. Ничего, если останется с нами, разберется, а уйдет, расскажет — пусть нас боятся. Все равно противно на душе. Куда ее Лира повела? Не на инженерную же базу. И не на энергоцентраль. И не на склады. Остается жилая зона, информационная централь, медицинский центр, спортивный комплекс, плантации агропоники. Сама говорила, что надо на воле, на солнце, а потащила в Замок. Ничего не понимаю. К черту, у меня других дел много.
