— Ой, мастер Дракон, ой не надо, что вы делаете!
Ага, утирается! Интересно, что лучше, сэр Дракон или мастер Дракон.
— Зачем же ты с ними поехала?
— А они не знали, что меня ведьмой обвинят. Тогда даже церкачи еще не хотели меня убивать. Сэр Деттервиль хотел меня в жены взять, а земли бы они между собой поделили. Но сержант и солдаты и этого не знали. Они меня леди Тэрибл называли, честь отдавали — смешно было. Для меня белую лошадь привели. Отдельную палатку ставили. И все вдесятером в мужья набивались. Даже женатые.
— И сержант?
— Сержант удочерить предлагал. Так и говорил: «Леди Тэрибл, давайте я вас удочерю. Если только моя грымза возражать не будет». И так до самого Литмунда. Впереди знаменосец, за ним я на белой лошади, а за мной — десять человек. Все в полном вооружении, веселые, оружие на солнце блестит. Крестьяне кланяются, солдаты честь отдают. Знаменосец как крикнет: «Дорогу леди Тэрибл!» — все дорогу уступают.
— А потом ты отказала сэру Деттервилю?
— Они меня и не спрашивали. Церкачи объявили бы мужем и женой, сэр Блудвил и леди Блудвил — свидетели. Только оказалось, что по закону мои земли делить нельзя, пока кто-нибудь из Тэриблов жив. Это церкач в архивах откопал. Мараит, или как-то так называется.
Майорат? Вроде бы, это французское изобретение. И более позднее. Ну вот, третий браслет — на левой лодыжке разваливается на две половинки. Напильник — ни к черту. Был напильник, нет напильника.
— Может последний на завтра отложим?
Отбирает у меня орудие производства, скрючивается — коленки выше головы — и сосредоточенно пилюкает.
— Отдай напильник и рассказывай дальше.
Отдает и изучает свои трудовые мозоли. Я — тоже. Назовите мне хоть одну сказку, в которой дракон натирал мозоли напильником. Вздыхаю и принимаюсь за работу.
— Сэр Блудвил не хотел, чтоб меня убивали, но магистр настоял. Он сказал, что у сына сэра Блудвила нет патента на грамотность. А сэр Блудвил сказал, что его сыну не нужен патент, пока ему десять лет не исполнилось.
Тогда магистр сказал, что сейчас не исполнилось, но годы идут. И сэр Блудвил сдался.
— Подожди, расскажи подробней, что за патент?
— Ну, если ты читать умеешь, у тебя должен быть патент. Их церкачи выдают.
— Всем выдают?
— Всем, у кого денег хватит. Патент сто золотых стоит.
— А если кто умеет читать, а патента нет?
— Поймают с книгой — глаза выколют. За то, что читал без патента, глаза выколют, а за то, что умеешь читать, патент дадут. Раньше еще клеймо на лоб ставили, но теперь не ставят, так отпускают.
Плохо я историю помню. Костры из книг — помню, жгли. А чтоб грамотеев ослепляли — не помню. Век живи, век учись. Только с патентом. Божий суд каленым железом — помню. Испытание ведьм на плавучесть — помню. А Божий суд дождем — как в первый раз услышал. Наверно, местная достопримечательность.
— Расскажи, как суд проходил.
— Я сначала даже не поняла, что они меня судят. Меня даже не допрашивали. Сначала ведь должны допросить, чтоб ведьма созналась, а магистр просто позвал еще двух церкачей. Они сели за стол, а меня перед собой поставили. А сзади встали два солдата, сэр Блудвил и сэр Деттервиль. Магистр стал диктовать, а второй церкач записывал. Что девица — представляешь, они даже отказались меня леди Тэрибл называть! Мол, пока в наследных правах не утвердили, я никто.
— Это как раз понятно. Одно дело судить простолюдинку, другое — леди.
— Не перебивай. Я, такая-то девица, обличена в колдовстве, но вину свою отрицаю. Поэтому назначается Божий суд. Срок Божьего суда виноватая пожелала отсчитывать с завтрашнего дня. Представляешь, я им и слова сказать не успела!
— Ты не успела? Не представляю!
— Да ну тебя! Отвели в темницу, отобрали штаны, куртку, дали этот балахон. У меня в куртке ножик спрятан был. Они как его нашли, позвали кузнеца и заковали в кандалы. Но кормили хорошо. Картофельный суп, а в нем мясо. Два раза в день. А на восьмой день дождь пошел.
— Кого заковали? Кузнеца?
— Тебе бы только шутить. А знаешь, какой ножик был! Как кинжал! Ой!
Ой — это потому, что напильник сорвался и пилюкнул ей по ноге.
— А почему тебя так рано сжечь хотели? Полагается ведь за два часа до заката.
— Не знаю. Так магистр приказал. И гонцов по деревням не посылали. Обычно посылают. Поэтому и ждут до вечера, чтоб народ собраться успел.
Выходит, процесс шел с нарушением процессуальных норм. Даже по их законам. Почему они так торопились?
— А ты хотела бы получить назад свои земли?
— Не знаю. Но магистра я точно убью! Он… Для него люди — как дрова. Нужны дрова — от дождя укрывает. А потом в печку кинул — и забыл. Как и не было.
— Ты не обманываешь, что он за тебя срок назначил?
— Что я, совсем глупая? Дождя ведь четыре дня не было. Я бы дождалась дождя, и со следующего дня…
— Тогда, может, не все потеряно. Подумать надо.
— Ты поможешь мне магистра убить?
— Тебе сколько лет?
— Четырнадцать.
Последний браслет наконец разваливается на две половинки. Женщины, конечно, любят приуменьшать возраст, но ей-то зачем?
— Посмотри мне в глаза.
— Ну… через два месяца будет.
Кто сказал, что акселерацию изобрели в двадцатом веке?
— И в кого ты такая кровожадная?
— В дедушку, — стягивает с напильника рукоятку, взвешивает на ладошке и с разворота запускает в столб.
Смотрю на столб — напильник торчит под прямым углом, а до столба больше десяти метров. Смотрю на нее. Сосредоточенно зализывает на ладошке сорванную мозоль. Все понял, чешуйчатый? Скоро эта амазонка будет выгуливать тебя на поводке.
— Мастер Дракон, а когда драконы ужинают?
Началось! Боже, за что мне такое наказание? Ну почему я не отнес ее к Титу Болтуну?
— Ты умеешь разводить огонь?
— У меня огнива нет.
Мясо добыл я. Молоденького лося. Соль есть. Каменная. Я ее лизал, но Лире об этом говорить не буду. Пусть думает на лосей. Ведро взял из мастерской. Ручей — вот он. Костер сложила Лира. Остается найти коробок спичек. Или зажигалку. Или сварочный пистолет. На худой конец сошел бы папуас из Австралии. Сижу, думаю, задумчиво обгрызаю березовое полешко.
— Я думала, ты сейчас огнем дунешь, и все.
— Индюк тоже думал, да в суп попал…
— А кто такой сэр Индюк?
— Сэр Индюк очень похож на сэра Петуха, но вкуснее и супа из него больше получается.
— Я есть хочу, а тебе только бы посмеяться.
— Будем добывать огонь трением. Нужна веревка.
Недоверчиво смотрит на меня, потом поворачивается спиной, задирает платье и сматывает с талии кожаный ремешок.
— Такая подойдет?
Расщепляю сухое полешко, формирую клыком в каждой половинке по лунке. Выбираю нетолстый сук попрямей, обламываю лишнее и заостряю концы. Матчасть готова. Кладу полешко на землю, прижимаю лапой. В лунку вставляю сук, накрываю второй половиной полена.
— Обмотай сук в два оборота и дергай за концы туда-сюда.
Не может быть, чтоб папуас с такой работой один справлялся. Дым идет вовсю, но у нас заняты две руки и четыре лапы. Наконец Лира ногами запихивает в лунку мох, обжигается, вопит, но держит. Дым сменяется язычками огня, которые тут же гаснут. Лира раздувает искорки и разводит костер.
— Здорово! У нас в деревне никто так не умеет! А правда, что драконы все на свете знают?
— Неправда. Драконы знают ровно половину всего на свете.
